«Юра Шатунов ушел внезапно». Сергей Серков раскрыл тайны «Ласкового мая»
В эксклюзивном интервью aif.ru основатель и экс-солист «Ласкового мая» Сергей Серков раскрывает неизвестные детали: как четверо подростков из оренбургского интерната создали культовую группу. А также о том, почему её покинул создатель Сергей Кузнецов, как администратор Андрей Разин воспользовался готовым успехом и предчувствовал ли Юра Шатунов свою смерть.
Кто придумал название «Ласковый май»
Екатерина Скрижалина, aif.ru: Расскажите о первоначальной версии группы «Ласковый май»?
Сергей Серков: Когда я учился в школе-интернате в шестом классе, к нам на работу устроился руководителем музыкального кружка Сергей Кузнецов. Через некоторое время из Акбулака в наш интернат перевели Юру Шатунова, с которым мы стали друзьями. В это же время директор интерната взяла на работу вести кружок картинга Славу Пономарева. Вот таким образом судьба свела в школе-интернате Кузнецова, Пономарева, Шатунова и меня, Серкова. Это и есть первый основной золотой состав группы «Ласковый май». День рождения группы — 6 декабря 1986 года. Именно в этот день мы выступали в школе-интернате на дискотеке. Перед нашим выходом на сцену за кулисами к нам подошла ведущая и спросила: «Как вас представить? Как вы называетесь?» Мы с Шатуновым молчали, в наши головы ничего не приходило, было только одно волнение перед выходом на сцену. Кузя нашелся и предложил назвать группу «Ласковый май» из строчки песни «Лето». Мы не возражали. И ведущая объявила: «Выступает группа "Ласковый май"». С тех пор на каждом концерте нас так объявляли, и песни на кассетах были выпущены как песни группы «Ласковый май». В группе нас было четверо. Сергей Кузнецов, руководитель коллектива, композитор, автор всех песен, играл на клавишных основные партии, Слава Пономарев играл на бас-гитаре, Юра Шатунов был вокалистом, а мне Кузнецов сделал самодельную светомузыку. Я пару первых концертов управлял светомузыкой, и Кузя параллельно учил меня играть на клавишных. Гастроли начались в 1988 году по Советскому Союзу! К этому времени я научился еще играть на ударных.
— Как в группе появился Андрей Разин?
— Было бы несправедливым сказать, что этот человек не сыграл никакой роли в судьбе группы. Воспользовавшись поддельными документами и мнимыми связями, он проявил себя как хороший администратор, смог организовать гастроли группе. На этом все. Деньги в популяризацию группы и ее участников не вкладывал, как и в развитие группы. Коллектив просто гастролировал и зарабатывал деньги в его карман. Перед смертью Юры Шатунова мы как раз обсуждали с ним эту тему, рассуждая, что пошло не так. Если бы группа попала «в дельные руки», скорее всего, наши творческие судьбы были бы не такими тернистыми. Когда Разин приехал в Оренбург в 1988 году, ему, по сути, нужен был только один Кузнецов, как автор песен. Мы ему точно были не нужны. Страна не знала, как мы выглядели, и на сцену петь под фонограмму можно было поставить любого человека. Но Кузнецов выдвинул условие, что вся наша группа поедет на гастроли вместе с ним. Поэтому Кузнецов в 1988-м сначала перевез в Москву Шатунова, а следом перевез и меня.
К тому моменту, когда Разин приехал в Оренбург, по всему Советскому Союзу, как говорится, «из каждого утюга» звучали песни группы «Ласковый май». Пару раз как-то читал в комментариях: «Если бы не Разин, где бы вы были, так бы и выступали в ДК Оренбурга!» Отвечаю, если не он, то группу подхватил точно кто-нибудь другой, например, такие талантливые продюсеры как Иосиф Пригожин, Игорь Матвиенко, Виктор Дробыш, и так же были бы и гастроли, и концерты, и популярность. Но «Ласковому маю» просто не повезло, и ему досталось то, что досталось. Разин пришел в готовый коллектив с готовыми выпущенными на кассетах песнями, которые уже знал весь Союз. Он пришел в популярную и необычную группу, состоящую из интернатских пацанов. Ему оставалось только все сделать правильно и грамотно.
«У нас в группе появился «стукач»
— Как изменилась жизнь участников группы после начала всесоюзных гастролей в 1988 году?
— Я уверен, что никаких усилий, чтобы собрать людей на концерты группы «Ласковый май», не требовалось, потому что к моменту гастролей группа уже была очень популярна. В 1988 году во время гастролей страна наконец-то увидела настоящих участников группы, потому что до наших гастролей по стране ездили аферисты, которые выдавали себя за участников «Ласкового мая» и пели под фонограмму Шатунова. Слышать — это одно, а увидеть вживую настоящих участников группы — это совсем другое. Когда нас стали видеть на концертах, мы превратились в суперпопулярных.
У нас была охрана, за нами тщательно следили, нас контролировали, но поклонники все равно не давали нам проходу. Мы очень быстро завоевали народную любовь и в прямом смысле «купались в лучах любви и славы». Жизнь, конечно, изменилась, но мы были такими юными, и, я думаю, в тот период мы до конца не осознавали, что мы кумиры для молодежи всего Советского Союза.
— Что произошло с основателем коллектива Сергеем Кузнецовым?
— После того как Кузя перевёз нас всех из Оренбурга в Москву, он выступал с нами на сцене, играл на клавишных, писал песни. Он считал группу «Ласковый май» своей группой и очень ее любил, у него было свое понимание, как она должна существовать и функционировать, а у людей, занимавшихся администрированием группы, было свое понимание, отличное от его. Его взгляды и взгляды администраторов разошлись, и это послужило причиной его ухода из группы и создания им нового коллектива «Мама», для которого в период его работы в группе «Ласковый май» был написан альбом, куда вошел и знаменитый хит «Розовый вечер». С ним должен был уйти и я, Кузя меня звал, но я остался ради Юры Шатунова. Мы дружили, я не хотел оставлять друга. Кузя к моему решению отнесся с пониманием и уважением. Ну а сам приступил к работе над новым проектом.
После ухода Кузи и еще нескольких ребят с ним в коллективе возникло напряжение. У нас в группе появился «стукач», который за всеми следил и докладывал администраторам, кто что говорит, у кого какие мысли. За малейшие провинности администраторы накладывали штрафы. Однажды после концерта в Белоруссии ко мне в номер постучалась девушка, которая убедила меня пустить её внутрь. Я только спустя время понял, что это была просто подстава, чтобы от меня избавиться таким подлым образом. Я, добрая душа, пустил ее. Через некоторое время стукач привел в мой номер Разина, который устроил истерику. Утром весь коллектив продолжил гастроли, а меня оставили в этом городе. Со всеми в группе я был в хороших отношениях, со многими дружил, но за меня никто не вступился, я фактически оказался брошенным на улице на произвол судьбы. Я вернулся в Москву, и меня приютил мой друг, бывший участник группы, ранее ушедший из неё, Арвид Юргайтис, я долгое время жил в квартире его родителей.
— Был же ещё проект «Мы больше не "Ласковый май"». Как он был связан с оригинальным «Ласковым маем»?
— Некоторые участники, проработав в группе несколько месяцев, ушли из неё по тем или иным причинам, и они, включая меня, создали новый проект, где на афишах писали «Мы больше не "Ласковый май"». Этот проект просуществовал чуть больше года. Все концерты также были аншлаговыми.
Как и «Ласковый май», мы собирали стадионы. Мне в тот период было 16 лет. Участвуя в этом проекте, я начал петь. На концерте я выходил на сцену, пел две-три песни, а затем садился за барабаны. Как вокалист, я участвовал в хит-параде «Звуковая дорожка» и записал альбом «Странная любовь».
— У вас сложилась сольная карьера?
— Проект «Мы больше не "Ласковый май"» распался, и каждый пошел своим путем. Я из музыки уходить не собирался, и, когда мой знакомый предложил создать группу «Два капитана», согласился. Мы записали новые песни и начали гастролировать. Я был вокалистом этой группы. Песни очень отличались от «майских», когда я выходил на сцену, народ постоянно требовал их исполнения. Пришлось мне их записать и петь на концертах. В 2003 году мне предложили поддержать молодежное общественное движение «Энергия жизни», и я совместно с другими артистами объехал с концертами 22 города. В каждом городе мы выступали, и я пел «Белые розы», «Розовый вечер», «Седую ночь» и другие хиты. Люди меня очень тепло принимали. Поезд стартовал 20 июля 2003 года из Мурманска, акция завершилась 4 октября во Владивостоке. После этой поездки у меня начались сольные концерты. Об этом узнал Разин и начал «вставлять мне палки в колеса». Он звонил на площадки, организаторам, угрожал, запугивал своими депутатскими корочками, срывал мне концерты. Я стойко боролся с этим произволом, но его депутатские полномочия бывали сильнее.
«Несколько лет я боролся с разинским произволом»
— Что способствовало возрождению интереса к «Ласковому маю» в 2000-е, какова ваша роль в этом?
— Несколько лет я боролся с разинским произволом. Конечно, очень переживал, что отменяются концерты, потому что билеты продавались очень активно, залы наполнялись быстро, но организаторы боялись угроз и не хотели с ним связываться, им было проще отменить концерт и жить спокойно. Я хотел петь, хотел выступать, но кислород мне был перекрыт основательно. И, когда в 2007 году мне позвонил Разин и сказал, что он решил возродить группу «Ласковый май», пригласив меня солистом группы, я согласился. Да, мне было очень тяжело переступить через себя, пойти и работать с ним после всего, что он творил. Я устал от борьбы с ним и не видел другого выхода как согласиться. Понимал, что самостоятельно спокойно работать он мне не даст, и до 1 мая 2019 года я отработал солистом вновь возрожденной группы «Ласковый май».
Интерес к группе, к ретромузыке я почувствовал еще в 2003 году, когда участвовал в молодежной акции, и после нее на моих сольных концертах всегда был аншлаг. В 2007 году вновь возрождённая группа «Ласковый май» также собирала полные залы, и люди очень здорово нас принимали. Солистом я отработал 12 лет. За эти годы у группы не случилось никакого прогресса и развития: не было ни клипов, ни новых песен, ни участия в каких-то музыкальных программах и проектах. Поэтому, как только у меня появилась возможность, я сразу ушел в сольное плавание. И вот уже почти семь лет выступаю сольно, выпустил более 30 треков, участвую в фестивалях, дискотеках, делаю сольные концерты для своих поклонников.
— Возвращаясь к Кузнецову, что его сгубило? Почему он умер в нищете? И были ли у него реальные психические проблемы, как заявлял Разин?
— В течение всей своей жизни я общался с Кузей. Он дружил с моим дядей, который жил в Оренбурге, и часто приходил к нему в гости, поэтому я всегда знал, как у него дела. В 2019 году мне написали поклонники, что Кузя попал в больницу с циррозом печени, и нужны деньги на лекарства. Я, естественно, помог с деньгами и потом регулярно отправлял ему деньги, помогал. Также ему материально помогали и поклонники. Поэтому я не считаю, что он умер в нищете. Да, он был небогатым человеком, но нищим — нет. Я не знаю медицинской причины его ухода, но он часто болел, у него были свои болячки, лечиться он особо не любил, в больнице оказывался только по острой необходимости, поэтому и ушел так рано. Стрессы тоже, скорее всего, повлияли на его здоровье. Суды за свои права, переживания могли также подорвать его здоровье. Кузя был музыкантом, очень талантливым композитором, он жил музыкой, она была смыслом его жизни. Он любил своё дело, любил свою профессию, он мог часами рассказывать о своих музыкальных планах, о музыке. Мне всегда было интересно с ним общаться, он постоянно звал меня приехать к нему в Оренбург, чтобы записаться на его студии, он хотел помочь, быть полезным, быть нужным. Я всегда ему буду благодарен. Если бы не он, то я бы никогда не оказался на сцене и не получил самую лучшую профессию.
— Существует ли проклятие «Ласкового мая»?
— Тему «проклятия» придумали журналисты, не разобравшись в истории группы «Ласковый май». После того как в 1991-м она перестала существовать, Разин организовал студию «Ласковый май». В неё входило какое-то неимоверное количество людей: какие-то Васи, Пети, Коли. Человек мог просто один раз поучаствовать в концерте, спеть какую-нибудь песню — и сразу начинал считать себя солистом группы «Ласковый май». До сих пор есть люди, которые два месяца болтались в этой студии, и лгут, что они являются участниками золотого состава группы, хотя не имеют никакого отношения к группе «Ласковый май». Им верили, и, когда с этими людьми что-то случалось, они умирали, то их приписывали к «еще одной смерти» в группе «Ласковый май». На самом деле, в группе два человека — Игорь Игошин, Арвид Юргайтис — умерли в результате несчастных случаев, Миша Сухомлинов был убит, Сергей Кузнецов, Слава Пономарев, Юра Шатунов и Саша Прико умерли от болезней. Каждый из них прожил свою жизнь, жизнь, которая была им отмерена.
«Проклятие» — это пожелание зла. Кто мог желать зла людям, которые дарили радость своим творчеством, чьи жизни были наполнены добром и светом. Люди любили всех участников группы, жалели, всегда поддерживали. Поэтому никакого проклятия у реальных участников группы точно нет, просто у каждого человека — своя индивидуальная судьба.
— Как вы узнали о смерти Юрия Шатунова?
— Утром 23 июня 2022 года меня разбудила моя жена и сообщила мне, что Юра умер. Я сначала не поверил, потому что до этого видел фейковые ролики с сообщениями о его смерти. А потом телефон стал просто разрываться от звонков журналистов, и я понял, что это правда. Я был просто в шоке. За пару недель до его ухода мы договорились встретиться, переписывались в мессенджере, и ничего не предвещало чего-то плохого. Прошло почти четыре года, и я до сих пор не принял его смерть.
Мы с ним долгое время не общались, а незадолго до его ухода вновь стали близкими друзьями. Я часто о нем думаю, он мне часто снится, мне очень его не хватает. Тяжело, когда уходят друзья детства. Тяжело, когда уходят люди, с которыми ты хочешь общаться и дружить, друзья, близкие тебе по духу. Горько, что врачи не смогли ему помочь. Для меня он навсегда останется моим другом, ласковомайским голосом, артистом, который внес большой вклад в музыкальную культуру.
— Есть ли шанс вернуть деньги, которые украл Разин?
— Этот вопрос необходимо задать правоохранительным органам. Я думаю, они во всем разберутся.