Семейный триллер «Кто-то должен умереть»: богатые не плачут — убиваются
Новая игровая лента талантливого документалиста Евгения Григорьева родилась из камерной российской пьесы а-ля Агата Кристи. И разоблачителем здесь выступает не детектив, а судья и палач…
Угостив гостей чаем, хозяйка загородного особняка объявляет, что тот отравлен. Для того, чтобы получить антидот, жертвам коварной Юлии (Юлия Снигирь) следует научиться говорить правду, а насколько они способны справиться с этой миссией, должна продемонстрировать игра, состоящая из творческих заданий.
Разумеется, ее муж (Павел Деревянко) первым делом сознается в связи с женой своего зама (Денис Прытков). Но Юле этого мало, она требует от благоверного, чтобы он публично объяснился Ане (Аглая Тарасова) в любви, а это оказывается непросто. Проблема вовсе не в принуждении, а в факте полного отсутствия химии и даже тени интереса между действующими лицами. Это досадное упущение обесценивает и искомую «правду», и закрученную интригу, и тщательную визуальную отделку картины.
Вероятно, виной всему авторский волюнтаризм и схематизм пьесы, которую, по мысли режиссера, должны оживить мастерство рассказчика и изысканный декор. Место действия — просторный загородный особняк, эффектно сочетающий брутализированный конструктивизм с элементами сталинского ампира и акцентами кносской архитектуры. Интерьер оживляют нефигуративные пейзажи, кухню — развешенная по стенам медная утварь, а задний двор — миниатюрный пруд, обрамленный японским садом.
Действующие лица, совсем напротив, не блещут никакими изысками. Это — не образы, а функции, позаимствованные из классических детективных уравнений и оказавшиеся числителями без знаменателей.
Классический сюжет «убийства в закрытой комнате» подразумевает, что присутствующих связывают запутанные отношения и предыстории, широкий контекст и глубокий подтекст. Однако сверх адюльтера в данном случае почти ничего не просматривается, а раз так, то никто ни в чем будто бы и не виноват, и главным вопросом становится не «Кто?» или «Для чего?», а «С какой же стати?». По мере развития событий вырисовывается простой ответ: авторы сами того не ведали, а веровали, что в мире богатых так уж заведено: убивают со скуки, потому как с жиру бесятся.
Разумеется, случается всякое, но много ли в том толку для детективных интриг, исследующих моральные дилеммы в оптике криминальных расследований? Между тем режиссер намекает: истинное преступление скрывает сам факт умолчания предыстории. В первой же сцене персонаж Деревянко оговаривается: мол, адвокаты решили все проблемы его компании и теперь он чист перед законом.
Увы, ничего более об истоках и обстоятельствах его материального процветания мы не узнаем, и это типично. В девяти случаях из десяти нувориши не могут объяснить происхождение своих богатств и успехов, ни даже вкусов и пристрастий, вплоть до домашней обстановки... Может быть, поэтому их родовые гнезда так смахивают на мавзолеи, семейные разборки — на ритуальные процедуры, а внезапные нелепые смерти — на жертвенные заклания. Причем — не только в антиутопиях Пазолини или на островах Эпштейнов, а в самых нелепых картинах по глупым пьесам…
Как отмечал Оскар Уайльд, жизнь куда старательней подражает искусству, чем искусство жизни. Даже такому «искусству», что еще страшнее…
Классический сюжет «убийства в закрытой комнате» подразумевает, что присутствующих связывают запутанные отношения и предыстории, широкий контекст и глубокий подтекст. Однако сверх адюльтера в данном случае почти ничего не просматривается, а раз так, то никто ни в чем будто бы и не виноват, и главным вопросом становится не «Кто?» или «Для чего?», а «С какой же стати?». По мере развития событий вырисовывается простой ответ: авторы сами того не ведали, а веровали, что в мире богатых так уж заведено: убивают со скуки, потому как с жиру бесятся.
Разумеется, случается всякое, но много ли в том толку для детективных интриг, исследующих моральные дилеммы в оптике криминальных расследований? Между тем режиссер намекает: истинное преступление скрывает сам факт умолчания предыстории. В первой же сцене персонаж Деревянко оговаривается: мол, адвокаты решили все проблемы его компании и теперь он чист перед законом.
Увы, ничего более об истоках и обстоятельствах его материального процветания мы не узнаем, и это типично. В девяти случаях из десяти нувориши не могут объяснить происхождение своих богатств и успехов, ни даже вкусов и пристрастий, вплоть до домашней обстановки... Может быть, поэтому их родовые гнезда так смахивают на мавзолеи, семейные разборки — на ритуальные процедуры, а внезапные нелепые смерти — на жертвенные заклания. Причем — не только в антиутопиях Пазолини или на островах Эпштейнов, а в самых нелепых картинах по глупым пьесам…
Как отмечал Оскар Уайльд, жизнь куда старательней подражает искусству, чем искусство жизни. Даже такому «искусству», что еще страшнее…
«Кто-то должен умереть». Россия, 2025
Режиссер Евгений Григорьев
В ролях: Юлия Снигирь, Павел Деревянко, Аглая Тарасова, Денис Прытков
18+
В прокате с 19 февраля
Режиссер Евгений Григорьев
В ролях: Юлия Снигирь, Павел Деревянко, Аглая Тарасова, Денис Прытков
18+
В прокате с 19 февраля