Забытый узор — золотой запас: почему бабушкины салфетки теперь стоят целое состояние
В современных бездушных студиях вдруг появились те самые кружевные салфетки, которыми в советское время все «укрывали» телевизоры. Сейчас на них вдруг возник спрос: в интернете можно найти такое изделие стоимостью от 50 тысяч рублей — и это совсем небольшая плата за тончайшую ручную работу, на которую требуется от двух недель и до полутора лет.
Сегодня рукодельная вышивка рождается в Кадомском районе Рязанской области. Это местечко славится неповторимым народным промыслом — венизным шитьем, которое зародилось еще в XIX веке.
И точно таким же методом кадомский вениз там появляется до сих пор. В поселке Кадом на предприятии трудятся всего несколько мастериц, которые занимаются вышивкой. Современная мода кажется им примитивной, а их искусство — незамысловатым, но очень важным и душевным.
Почему в XXI веке кадомская фабрика не переходит на машинное производство? Что самое сложное в технике вениза и какая ее ждет судьба, эксклюзивно 5-tv.ru рассказали швея Наталья Беглова, главный художник Валентина Кузнецова, а также руководитель предприятия по изготовлению кадомского вениза Наталья Рожнова.
Чем уникален кадомский вениз
Несколько веков назад местная помещица Мария Новосильцева случайно забрела к одной из кадомских хозяек.
Та оказалась мастерицей — в ее доме были удивительной красоты кружевные вещицы. Помещица не могла глаз отвести от полотенца с узорным швом и пригласила хозяйку в свое имение обучать кружевоплетению крестьянских девчонок.
Мастерица согласилась. В небольшой комнатке она кропотливо раскрывала секреты техники кадомским крестьянкам. И с тех пор нигде в мире изделий в этой технике больше не создают.
«Были на международном фестивале кружева, плетения и вышивки в Словении пять лет назад. Мы считаем, что корни нашей вышивки оттуда — брюссельское, венецианское кружево. Там были в шоке, потому что они давно утеряли этот способ, а в России до сих пор им вышивают», — поделилась Валентина Кузнецова.
Она работает на фабрике уже более 40 лет, из них главным художником кадомского вениза — 35 с небольшим. Свое ремесло Валентина Николаевна считает очень ценным.
«Это своеобразный паспорт Рязанской области, ее культурный код», — подчеркнула она.
Почему кадомский вениз не поддается машинному производству
В отличие от других видов кружева, в технике кадомского вениза не используется специальная деревянная палочка для плетения под названием коклюшка.
«Мы вышиваем шелком, белыми нитками, самой тонкой иголкой. <…> Допустим, автомат не сошьет так. Наше кружево все равно более изящное, оно тоньше и красивее по сравнению с машинной вышивкой», — рассказала швея Наталья Беглова.
Технику еще называют «белым по белому». Процесс создания вениза очень кропотливый.
«В принципе, особо сложного ничего тут нет — одно и тоже повторяющееся действие. <…> Сложность работы в том, что здесь нужны усидчивость, терпение, любовь к работе», — считает она.
Швейные машинки на фабрике используют только для изготовления некоторых вещей, которые украшают венизом.
А вот уже каждая деталь кружева выполняется вручную путем особого наложения нитей, что создает эффект воздушности и легкости. Этим кропотливым трудом Наталья Беглова занимается уже 25 лет — сама она родом из рабочего поселка Кадом, поэтому судьба ремесла ей не безразлична.
Сколько времени уходит на одно изделие кадомского вениза
Небольшой орнамент диаметром пять сантиметров требует не менее восьми часов кропотливой работы опытной вышивальщицы. При этом в ассортименте фабрики есть и крупные товары: платки, косынки, скатерти.
«Есть, допустим, изделие, которое вышивается месяц, а есть и 14 месяцев. Последнее изделие, которое сейчас мы производим, новая разработка — это жакет достаточно объемный. Большая работа производилась, и, соответственно, мы его еще не вышили», — пояснила руководитель фабрики Наталья Рожнова.
Над жакетом работают две кружевницы.
Почему салфетки кадомского вениза продают за 50–100 тысяч рублей
Ни швея, ни художник, ни руководитель фабрики не удивлены цене салфеток в интернете.
«У нас есть еще дороже. Это не самое дорогое, это самое дешевое изделие, потому что на одну салфетку минимум уходит где-то в районе двух недель рабочего времени. Как вы считаете, сколько оплачивать должны ручной труд, который уникален, которого нет больше в России?» — возмутилась Рожнова.
Цена рассчитывается исходя из минимальной оплаты труда. Кружевницы на фабрике получают немного — штаб небольшой, а работы много, и удешевить изделия невозможно.
Увлекается ли молодежь кадомским венизом
Решить проблему с нехваткой сотрудниц непросто, не каждый готов проводить часы за монотонной работой по старинке, в традиционной ручной технике.
«Это должен быть человек творческий. <…> То есть ему должно нравиться рукоделие. Как раньше бабушки изделия кропотливо вышивали, так и тут нужно вкладывать душу», — убеждена швея.
Предприятие всячески старается привлечь на обучение и работу молодежь. И сказать, что у нового поколения совсем нет усидчивости, нельзя.
«Интерес у молодежи есть, но он не такой большой, как хотелось бы. Вот недавно к нам приезжали на обучение девочки, которые учатся в институте вышивальном, питерском, на целую неделю. Мы для них проводили мастер-классы», — вспомнила руководитель фабрики.
Венизному шитью обучают три месяца, делают это сами мастерицы.
«Это штука трудоемкая. Сейчас молодежь современная не очень желает сидеть вышивать. Хотя эта работа очень интересная, но трудоемкая. Требует усидчивости, терпения, любви к данной профессии», — сказала главный художник фабрики.
Какова судьба кадомского вениза
Сейчас набирают популярность кружевные салфетки с современным дизайном: логотипами компаний, киногероями и мультяшками. Если переосмыслить кадомское ремесло под этот тренд, спрос, скорее всего, резко возрастет.
«Ну, логотипы компаний и некоторых предприятий мы вышивали. Я считаю, это какой-то примитив, в нем нет души. Может быть, это современно по меркам нынешней молодежи, а вообще это примитив, не несет никакой культуры», — рассмеялась художник Валентина Кузнецова.
Традиции, работа, которая выполняется с теплом и душой, — вот то сокровенное, что стремится сберечь небольшая фабрика в рабочем поселке в Рязанской области. И ради этого сокровища мастерицы готовы работать даже себе в убыток.
«Я считаю, что если ремесло исчезнет, это нанесет большой урон культуре», — заключила Валентина Николаевна.