Два года без сына. Как живет мама погибшего в «Крокусе» артиста Вербенина

Историю Максима — артиста, который закрыл собой невесту во время теракта в «Крокусе» рассказала aif.ru его мама Алена Вербенина.

«Мама, никогда не бросай писать»

Алена долго не могла заходить в кафе. Особенно в те, что были их с Максимом любимыми — где они уютно сидели за маленькими столиками и наговориться не могли: «Мы делали это и дома, но мне хотелось разбавить его жизнь яркостями, поэтому несколько раз в месяц посещали интересные места. А потом мы прилипли к любимым тихим локациям, где нас хорошо знали и радостно встречали, и никуда мы больше не хотели».

В один из таких вечеров Максим читал с телефона просьбу о помощи, которую написала мама — тогда она собирала средства на его лечение. У Максима была спинальная мышечная атрофия, он передвигался на инвалидной коляске. Алена вдруг увидела: у сына слезы. «"Мама, никогда не бросай писать", — сказал он мне тогда. Это же было совсем недавно, будто вчера», — вспоминает Алена.

После трагедии прошло два года. Но почти каждый день Максим снится ей. «Сегодня приснился маленьким, лет пяти, я вела тебя почему‑то на стрижку, ты улыбался и держал меня за руку. И я заметила, что все время жду ночи, чтобы может быть в снах с тобой встретиться», — призналась Алена.

Артист, который пел в «Крокусе»

Максим Вербенин и сам выступал в «Крокус Сити Холле» раньше: в 2020 году, на празднике 8 Марта, исполнил «Ноктюрн» Муслима Магомаева. Тот зал знал его голос. Инвалидная коляска не мешала выходить на сцену — наоборот, делала каждое его появление особенным.

22 марта 2024 года он ехал в «Крокус» снова. На этот раз — как зритель, вместе со своей девушкой Натальей. Она обожала группу «Пикник», и Максим хотел сделать ей подарок. Они часто ездили на концерты и в кино вместе, но этот вечер ждали, по воспоминаниям безутешной матери, по‑особенному. Максим заранее отсчитывал дни: осталось семь дней, потом пять... Обычно он даже не предупреждал маму о таких поездках, а здесь рассказал заранее.

Он прислал Алене последнее селфи из такси. Она махала ему из окна, он улыбался «такой улыбкой, как в детстве».

Последний разговор

Перед отъездом Максим попросил маму посидеть с ним в кафе. Алена засомневалась: если они пойдут, он может опоздать на концерт. «Я сказала, что мы можем посидеть в другие дни, их будет много. А на концерт опоздаешь — будет неудобно». Но он очень просил: «Хочется с тобой в кафе посидеть».

Она согласилась. Тогда Максим предложил: «Давай поедем втроем — я, ты и Наташа». Алена ответила, что ценит его самостоятельность и не хочет быть лишней, что с удовольствием подождет дома. «Он сказал, что не знает, насколько это порядочно по отношению ко мне — что я буду одна грустить, а он будет хорошо проводить время. Я ответила: я счастлива, если счастлив ты, у меня нет дискомфорта», — поделилась Алена.

Позже она будет думать: если бы поехала, то вряд ли смогла бы его спасти, учитывая обстоятельства: «Но по крайней мере я бы осталась с ним, и это было бы огромным благом».

Закрыл собой девушку

Что было потом Алена узнала со слов Натальи. Когда в зале послышались хлопки выстрелов, ни они с Максимом, ни сидящие рядом не придали этому значения — показалось, что это просто часть шоу. Но потом началась паника, люди побежали. Все выходы оказались заблокированы террористами, которые стреляли в людей. Единственный путь из зрительного зала, который оставался, — через сцену.

Но на пути к сцене были ступеньки. Максим понимал: пока Наташа будет отвозить его коляску, многие погибнут. Он сам отъехал от лестницы, развернулся спиной к террористам. Выстрел пришелся в спину. Падая, он закрыл собой девушку.

Когда террористы отошли, Наталья увидела, что Максим не дышит. Начался пожар. Она смогла выбраться, получив страшные ожоги — начался некроз тканей, потребовалась пересадка кожи. Из машины скорой она позвонила Алене: «Максима убили. Если бы я понимала, что есть какая‑то надежда, что он жив, я бы не ушла. Я бы с ним сгорела».

Встреча у Склифа

Неделю Алена не могла заставить себя поехать в больницу, где лежала Наталья: «Я была совершенно не в ресурсе и понимала, что ничем ей не помогу».

Но все Алена отважилась навестить Наталью в Склифе. Пострадавшая девушка вышла к ней — вся в бинтах. По дороге Алена пообещала себе, что при ней не будет плакать: человеку предстояло тяжелое лечение, незачем нагружать ее своими слезами. Но Наталья плакала сама. «Человека не вернешь», — говорила она.

Они сидели на лавочке у больницы Склифосовского и изучали схему зала, пытаясь понять, можно ли было что‑то сделать, куда бежать. Хотя в тот момент уже невозможно было что-то изменить.

Похороны и деревянный крест

Тело Максима не могли найти почти два года. Запредельные температуры в зале уничтожили все — даже металлическая коляска расплавилась. Спустя время следователь позвонил Алене и сказал, что останки найдены. На вопрос «как» ответил: «Даже не спрашивайте. Я сам не могу объяснить».

Максима Вербенина похоронили в феврале 2026 года. «Почти два года спустя нашли. При участии администрации Крокуса похоронен на Троекуровском», — рассказала Алена в соцсетях. На могиле — простой деревянный крест.

Алена называла мужа и сына «две заи»: «Зая большая и зая маленькая. И для меня полное счастье было, когда мы, например, ужинали втроем. Потом смотрели кино. И я такая, мягкая, любящая, как облачко, только успеваю их обнимать. А Макс снисходительно бурчал "ма, ну не надо", когда я целовала его в затылок. И я целовала его мысленно, знала, что молодым парням не так нужна мама, как своя активная самостоятельная жизнь. И уходила в тень, но тут же, если нужна была помощь, была рядом. И он был благодарен. И говорил "у меня мама мировая"».

Поет в церковном хоре

Алена признается: она до сих пор не может заходить в магазины и покупать что‑то только для себя. А то, что любил Максим — шоколадные батончики, печенье — нести на его могилу. «Это очень больно, но это и продолжается. У меня нет облегчения. Когда меня спрашивают, какой бы вы дали совет людям, которые потеряли человека, — у меня нет совета. Я не переживаю это, и я думаю, что это уже со мной будет до конца», — отмечает Алена.

Она каждый день пишет о Максиме — не в соцсетях, а как может. Иногда ночью приезжает к «Крокусу»: «Ночь всегда была нашим временем с Максимом — особенным и тихим. После трагедии день для меня стал слишком резким и чужим, а ночью граница между мирами будто становится тоньше». Теперь ее маршрут: сначала Троекуровское кладбище, потом туда, где он в последний раз держал ее за руку.

А еще она стала петь в церковном хоре. «Когда пою, внутри что‑то выравнивается: «Боль на время отступает. Мы даже сделали фестиваль памяти — "Журавлиная околица". Там звучат песни Максима. И иногда мне кажется, что он тоже поет сейчас. Просто где‑то в другом месте».