И смерть отступает. У чудесных исцелений от рака найдено пять общих черт

История медицины знает немало случаев, когда у пациентов, которым был поставлен смертельный диагноз, болезнь через некоторое время отступает. Анализы в норме, врачи разводят руками. Чудеса, говорят они, иногда случаются.

А вдруг у этих чудес есть свои закономерности? В научном журнале Cureus вышло исследование, которое предлагает взглянуть на феномен необъяснимого выздоровления при неизлечимых заболеваниях не как на случайность, а как на явление, имеющее причины.

Пять ключевых факторов

Речь идёт не о стандартном выздоровлении в рамках предсказуемого прогноза. Речь о радикальной ремиссии. А радикальная (или спонтанная) ремиссия — это значительное или полное обращение вспять тяжёлого, часто терминального (то есть обычно приводящего к смерти) заболевания, которое не может быть объяснено с точки зрения современной медицины. Это могут быть случаи, когда традиционное лечение не сработало, было отвергнуто пациентом, или когда выздоровление наступило на фоне применения нетрадиционных подходов.

Автор исследования, доктор медицинских наук Наида Александер из Израиля проанализировала данные 60 человек, переживших такой опыт. Среди их диагнозов были распространённые онкологические заболевания (включая рак 4-й стадии), тяжёлые аутоиммунные патологии, неврологические болезни, полиорганная недостаточность.

Используя опросники и тематический анализ, учёная выделила пять повторяющихся факторов, которые присутствовали в большинстве случаев исцеления. Вот они:

1. Непоколебимая вера в выздоровление. Более 85% участников говорили о глубокой внутренней уверенности, что они смогут исцелиться. Причём это была не просто надежда, а некое «знание» или «решение жить», часто вопреки безнадежному медицинскому прогнозу.

2. Эмоциональное исцеление и проработка травм. Многие описывали «точку перелома», связанную с глубокой эмоциональной работой над своим состоянием. Она включала прощение обид, проживание горя, отпускание давних психологических травм. Интересно, что физическое улучшение часто следовало именно за этим эмоциональным освобождением.

3. Обретение смысла и жизненной цели. Люди, которые пережили ремиссию, часто говорили, что заново открыли для себя причину жить. Это могло быть связано с семьёй, духовным призванием, нереализованной мечтой или какой-то миссией (предназначением). Появление этой внутренней мотивации было связано с устойчивыми изменениями образа жизни и мыслей.

4. Комплексное использование разных подходов. Ни один участник не связывал своё выздоровление с каким-то одним «чудодейственным» методом. Вместо этого они выстраивали собственную «экосистему исцеления», которая сочетала традиционную медицину с практиками осознанности (медитация, йога), изменением питания и другими методиками. Важно, что они не противопоставляли эти подходы, а интегрировали их.

5. Духовное пробуждение. Для многих участников процесс исцеления стал глубоким духовным опытом, независимо от их религиозной принадлежности. Молитва, переживание связи с чем-то большим, «вверение себя» — эти переживания часто описывались как центральные. А процесс исцеления воспринимался как духовное путешествие, которое преобразило их понимание жизни и своей болезни.

Что говорит наука?

На первый взгляд, эти наблюдения кажутся далёкими от строгой доказательной медицины. Однако у них есть вполне конкретные научные объяснения, утверждает Наида Александер.

Она ссылается на работы в области психонейроиммунологии — дисциплины, изучающей связи между психическими процессами, нервной системой и иммунитетом. Учёными установлено, что вера и надежда способны влиять на нейроэндокринную регуляцию и иммунные реакции, а позитивные ожидания и способность находить смысл — подавлять воспалительные процессы.

Подавление эмоций и хронический стресс, напротив, активируют симпатическую нервную систему (ту самую, которая вызывает реакцию «бей или беги») и повышают уровень воспаления в организме, что может способствовать прогрессированию заболеваний.

Наличие цели в жизни — тоже не абстрактное понятие, пишет учёная. Ряд крупных эпидемиологических исследований подтверждает, что у людей с высоким уровнем осмысленности своей жизни ниже смертность, выше психологическая устойчивость и лучше развиты познавательные и мыслительные функции.

Почему к этому стоит отнестись серьёзно?

Долгое время сообщения о случаях исцеления от смертельных заболеваний воспринимались врачами скептически — как сведения, не заслуживающие внимания. Но таких случаев накопилось уже слишком много.

«Возможно, мы недооцениваем роль внутренних ресурсов человека — психологических и духовных — в процессе лечения тяжёлых заболеваний? Может ли интеграция подходов, учитывающих всё это, улучшить результаты стандартной терапии? И не является ли этот феномен "последней подсказкой", указывающей на пробелы в нашем понимании механизмов выздоровления?» — рассуждает Наида Александер.

При этом она честно указывает на недостатки своего исследования. Во-первых, оно основано исключительно на самоотчётах его участников. Во-вторых, медицинские данные не были проверены, а это оставляет возможность для альтернативных объяснений: например, изначально был поставлен неверный диагноз или неправильно описано течение болезни.

Кроме того, в данном случае надо учитывать так называемый «эффект выжившего»: мы слышим только истории тех, кто выздоровел, но ничего не знаем о тех, кто следовал схожим принципам, но не достиг ремиссии. И умер, как и тысячи других больных, не пытавшихся ничего изменить в своей жизни.

Как это применить на практике?

Автор не призывает отказаться от традиционных методов лечения. Напротив, её вывод звучит конструктивно: современная медицина выиграет, если будет рассматривать пациента не только как носителя болезни, но и как человека с определённым психологическим, эмоциональным и духовным опытом.

Что это может означать в клинической практике? То, что надо уделять больше внимания психологическому состоянию пациента, поддерживать его в поиске личного смысла и цели, а также открыто обсуждать с ним возможность использования духовных практик (молитвы, медитации, способы снижения стресса) как дополнения к основному лечению.

«Такие подходы могут помочь справиться с эмоциональными и экзистенциальными аспектами серьёзного заболевания. И сохранить при этом прочную основу для научно обоснованного лечения», — заключает исследовательница.