Повторение истории? Уроки нефтяного эмбарго 1973-74 гг.: для каждого — свои

Нынешние потрясения на нефтегазовом рынке напоминают события 1973–1974 годов, когда арабские страны — члены ОПЕК ввели эмбарго на поставки нефти в западные страны в наказание за поддержку Израиля в войне Судного дня против Египта и Сирии. Это вызвало резкий рост цен и полноценный энергетический кризис на Западе. Сейчас причины другие, но эффект может получиться в чем-то схожим.

Доля ОПЕК на нефтяном рынке 1973 года составляла 56%, что позволяло диктовать условия. Сейчас доля ОПЕК+, по разным оценкам, составляет от 40% до чуть более 50%, но доля стран Персидского залива, затронутых кризисом непосредственно, — около 30%. Все равно много.

Тогда эмбарго привело к резкому скачку цен на нефть с 2,9–3 долл./барр. до 11,6–12 долл./барр. В нынешних ценах это примерно как с 22 долларов до 88, но сам по себе скачок в 4 раза был крайне болезненным, тем более что об энергоэффективности тогда вообще никто не думал. Например, по дорогам Америки колесили огромные «тачки», а средний расход бензина составлял 18 л/100 км. Так вот, в Америке инфляция сразу поднялась примерно до 8,7%, а безработица — до 9%. ВВП упал на 4,2%, а бензин подорожал более чем в полтора раза. Для Европы последствия были еще более тяжелыми. В странах Запада власти в ответ пытались резко сократить спрос на нефть: вводили пониженные скоростные лимиты, уменьшали освещение улиц и витрин, ограничивали отопление зданий и поощряли совместные поездки и переход на общественный транспорт. Даже в США дефицит топлива привел к ограничениям на продажу бензина, на отдельных АЗС отпуск топлива лимитировали, например, до 10 галлонов (38 литров) на клиента. С подачи администрации Никсона в январе 1974 года был принят общефедеральный лимит скорости в 55 миль в час (88 км/ч); кроме того, президент распорядился сократить расход авиатоплива на пассажирские рейсы на 25%. В Нидерландах запретили воскресные поездки на частных автомобилях, призывая население к совместным поездкам. В Великобритании также снизили предельную скорость, ограничили уличное освещение. Во Франции ввели ограничения на отопление общественных и жилых зданий, хотя французские меры были менее радикальны в части автомобильных запретов.

Тогда кризис показал уязвимость модели роста, основанной на дешевой энергии. Но именно тогда в качестве ответа на кризис западные страны начали активно разрабатывать программы энергосбережения и диверсификации энергобаланса, в том числе в пользу атомной энергетики, также начались разработки нефти в Северном море. Тогда же начался взлет японского автомобилестроения за счет выпуска более экономичных моделей. Для страховки западные страны стали создавать стратегические резервы нефти и газа. В краткосрочном плане они оказались в глубочайшем кризисе, но урок был усвоен.

Для СССР и его союзников в Восточной Европе последствия нефтяного эмбарго в краткосрочном плане были в целом благоприятными, но они же заставили излишне «расслабиться». Советский Союз в 1973-1974 годах получил ежегодное удвоение экспортной выручки за счет подорожавшей нефти, рост цен (а они не упали до первоначального уровня после прекращения эмбарго в 1974 году) обеспечил СССР значительный рост валютных доходов до начала 1980-х года. Для соцлагеря повышение мировых цен означало в том числе повышение цен на советскую нефть для стран Совета экономической взаимопомощи (СЭВ), что, с одной стороны, увеличивало доходы СССР, а с другой — усиливало долговую нагрузку восточноевропейских стран и их зависимость от советских поставок. Трудности экономик соцлагеря скажутся уже весьма скоро, хотя нефть и газ СССР поставлял в страны СЭВ по внутриблоковым ценам, которые существенно отставали от мировых, субсидируя тем самым плановую и тоже неэффективную экономику стран соцлагеря. Но даже относительно льготные условия не предотвратили всех негативных последствий. В странах соцлагеря тоже тогда вводятся ограничения на газ и топливо, запреты на езду на автомобилях по воскресеньям, снижение скоростных лимитов, повышаются цены на бензин (на 75 и более процентов).

В Советском Союзе, на который буквально посыпалось «золото» нефтяных доходов (тогда-то мы и сели на «нефтяную иглу»), окончательно отказались от начавшихся было в начале 1970-х робких экономических реформ (самоокупаемость, хозрасчет и прочие новшества, призванные повысить эффективность плановой экономики и самостоятельность предприятий). Зачем что-то трогать, когда и так все стало хорошо. Рост нефтегазовой выручки позволил финансировать импорт продовольствия, технологий и потребительских товаров из стран Запада, смягчая внутренние дефициты и поддерживая уровень жизни без глубоких экономических реформ. Тогда-то в советских магазинах появились невиданные ранее финские и австрийские женские сапоги и прочая европейская одежда и обувь, югославская мебель, даже какие-то западные продукты типа финского сервелата или сыра «Виола».

СССР в те годы сильно укрепил свои позиции как ключевой поставщик энергоресурсов для Восточной Европы, так и альтернативный (по отношению к арабским странам) поставщик для Западной Европы (заработали газопроводы в ФРГ и другие европейские страны).

Валютная выручка, удвоившись сначала в 1973 году, а потом еще раз в 1974 году, продолжала устойчиво расти до конца десятилетия. Уже к середине 1970‑х до 50% всей валютной выручки СССР начинает обеспечиваться нефтью, а вместе с газом доля углеводородов в экспорте СССР к 1980 году достигает порядка 80%. Кстати, тогда же СССР выходит на пик импорта зерна, будучи неспособным сам обеспечить себя продовольствием в силу неэффективности сельского хозяйства.

Первый тревожный звонок для СССР прозвучал уже в начале 1980-х по мере снижения нефтяных цен. А резкий удар последовал в 1985–1986 годах, когда мировые цены на нефть обвалились примерно с 32–35 долларов до 10–12 долларов за баррель (с 96-105 до 30-36 в нынешних долларах). Нефтяные доходы резко сократились. Проблемы с нехваткой твердой валюты вылились в трудности с закупками зерна, продовольствия, оборудования и всего высокотехнологичного импорта за рубежом. По некоторым оценкам, только в 1986 году прямые потери СССР составили около 20 млрд долларов (60 млрд долларов нынешних), а объем высокотехнологичного импорта сократился примерно на треть. Одновременно у СССР не оказалось возможности при тогдашних технологиях компенсировать падение цен ростом добычи: добыча, зависимая от западных технологий, становилась дороже, и уже в 1985 году даже незначительно сократилась на 12 млн тонн (при общем объеме, включая газовый конденсат, в 600 млн тонн, в 1990 году он уже упал до 517 млн тонн).

СССР был вынужден сокращать льготные поставки энергоресурсов соцстранам, что усугубило экономические трудности там, вызвав социальные потрясения. Дефицит валюты осложнил проведение перестройки, усилив общий системный кризис второй половины 1980-х, приведя, в конце концов, к краху советской экономики. Хотя, конечно, падение цен на нефть не было единственной причиной кризиса и распада СССР. Но оно стало мощным ускорителем уже существовавших структурных проблем плановой экономики, низкой эффективности и импортной зависимости.