В чём враг переиграл нас? Печально, но факт - пример "10 из 10"

Разговоры о том, что противник якобы "выдыхается" и вот-вот станет небоеспособным, на практике оказываются опасной иллюзией. Реальность, с которой сталкиваются бойцы на передовой, куда сложнее и жёстче: у противника есть и люди, и техника, и - главное - дроны, которые сегодня во многом определяют характер боевых действий. Именно поэтому конфликт всё больше приобретает черты затяжной технологической войны на истощение. В чём враг переиграл нас? Печально, но факт - пример "10 из 10".

Командир отряда БАРС-13 Алексей Кабанов, недавно вернувшийся с передовой, в беседе с ведущей программы "Мы в курсе" Еленой Афониной оценил происходящее без иллюзий, подчеркинув, что ключевую роль сейчас играет не столько численность, сколько технологии. По его словам, война фактически перешла в новую фазу:

На самом деле война сейчас идёт именно технологическая. То есть в основном упор делается как на воздушные средства разведки и поражения, так и на наземные. К сожалению, мы в данный момент пока отстаем от противника, и мы также продолжаем работать с помощью личного состава.

Эта трансформация изменила саму логику фронта. Пространства между позициями расширяются, формируя так называемую "серую зону", где невозможно закрепиться без устойчивой логистики. Но именно логистика становится слабым звеном - прежде всего из-за доминирования беспилотников в "малом небе".

Только за счет дронов мы сейчас увеличиваем так называемую серую зону, где невозможно понять, чья это территория. При превосходстве противника в малом небе невозможно обеспечить логистику, потому что вся логистика либо с помощью бойцов, либо с помощью беспилотников.

При этом, как подчёркивает Кабанов, нехватка собственных БПЛА остаётся одной из ключевых проблем. Он прямо говорит, что ситуация с обеспечением далека от идеальной, а значительная часть нагрузки ложится на сами подразделения.

Это очень серьезная проблема, поскольку работа именно с БПЛА ложится на плечи воюющих подразделений. Как был "Мавик", так он и остаётся основным средством. Мы вынуждены ремонтировать то, что находим, сбитое, своими силами.

Особое внимание он обращает на технологический разрыв. По его словам, противник уже активно использует более современные версии техники, в то время как российские подразделения нередко работают с устаревшими или восстановленными аппаратами.

Сейчас противник использует очень усиленно "Мавики" четвертого поколения, у них и прошивки, и характеристики лучше. Мы же пока топчемся на третьих, и то ремонтируем то, что удаётся найти. В этом плане мы отстаем.

Причину такого положения он видит не только в санкциях, но и в различии подходов. Если у противника снабжение поставлено на государственный поток, то с российской стороны значительная часть обеспечения держится на волонтёрах и частной инициативе.

У них это всё поставляется официально, на государственном уровне. А у нас - на уровне волонтёров и личной инициативы. Всё приходит окольными путями, и это тоже влияет на эффективность.

Но, пожалуй, главный системный разрыв - в восприятии самих дронов. Кабанов подчёркивает: противник давно рассматривает FPV-дроны как расходный боеприпас, тогда как российская система по-прежнему относится к ним как к сложной технике с избыточной отчётностью.

Они воспринимают FPV не как летательный аппарат, а как боеприпас. У них это поставлено на поток. У нас же - отчётность: куда, зачем, какой результат. Требуют из десяти - десять целей, хотя половина может не долететь.

Эта разница в подходах напрямую влияет на результат. Там, где допускается расход и ошибка, быстрее нарабатывается эффективность. Там, где доминирует формальный контроль, - неизбежны потери темпа.

FPV [для противника] – это боеприпас. Вот дали тебе 10, если из 10 ты одну цель поразил, отлично, ты молодец, на тебе следующую поставку. Просто именно отношение. Мы воспринимаем до сих пор БПЛА как чудо из чудес.  А они воспринимают это как просто инструмент для ведения боевых действий,

- сокрушается собеседник.

Истоки проблемы уходят ещё в начало конфликта. По словам Кабанова, в первые месяцы подразделения вообще не получали беспилотников по линии госфинансирования, а использовали то, что создавалось энтузиастами.

В начале операции мы по федеральному бюджету не получали беспилотники вообще. Всё, что было, - это разработки "кулибиных", которые давали попробовать.

Даже сейчас добровольческие подразделения, по его словам, продолжают получать оснащение по остаточному принципу, особенно в части БПЛА.

На этом фоне особенно показательным стал ещё один тезис, который у нас часто игнорируется: противник вовсе не деморализован и не лишён ресурсов. Напротив, по оценке Кабанова, он остаётся серьёзной и мотивированной силой.

Читая, что у них мобилизационный ресурс истощился, могу сказать - это не так. Личного состава у них достаточно. И достаточно мотивированных. Они видят в нас врагов и будут сражаться.

Более того, он подчёркивает, что попытки представить противника "некомпетентным" не соответствуют действительности и могут привести к недооценке угрозы.

Мы пытаемся их выставить дураками, но они не дураки. Они грамотные, опытные. Это достойный противник, очень достойный.

Отдельной категорией остаются наёмники. По словам Кабанова, их нельзя считать более профессиональными, но у них есть другой фактор - отсутствие пути назад, что делает их более жёсткими в бою.

Наёмники - они не обязательно лучше подготовлены, но они злые. Им отступать некуда. Они фактически заложники ситуации, поэтому дерутся до конца.

В итоге складывается картина новой реальности - враг лучше адаптировался прежде всего в технологическом и организационном плане. Самый яркий наш антипример - про "10 из 10". Врагу не за счёт численного превосходства, а за счёт системного подхода удаётся получить некое преимущество на поле боя.

И главный вывод из этого опыта звучит достаточно жёстко: недооценка противника и запаздывание в технологической перестройке обходятся слишком дорого. Ценою жизней.