Шакуров безумен? Актёр «Современника» переиграл Хопкинса в культовой пьесе

В преддверии своего 70-летия «Современник» предоставляет сцену спектаклям, вызвавшим живой интерес у зрителей. Среди них — легендарная постановка Евгения Арье «Папа», в основу которого легла всемирно известная пьеса «Отец» Флориана Зеллера, с Сергеем Шакуровым и Викторией Толстогановой в главных ролях. На днях «Папу» показали в 100-й раз.

Игры разума

Культовый израильский режиссер Евгений Арье, постановки которого и после его жизни идут в нашей стране, в том числе, в «Большом театре, был в свое время приглашен Галиной Борисовной Волчек в «Современник». Спектакль «Папа» стал одной из самых глубоких его работ. Путь режиссера в искусство начался с психологического факультета МГУ, и эта пьеса, как никакая другая, клинически точно попадает в область психиатрии, в тонкие сферы человеческого разума.

Премьера пьесы в 2020 году совпала с успешным прокатом фильма «Отец» по одноименной драме Флориана Зеллера с оскароносным Энтони Хопкинсом и Оливией Колман. Нашумевшая кинолента стала своего рода спойлером московского спектакля — тот же сюжет, те же герои, разве что имена другие: в фильме Энтони и Энн, в спектакле — Андрэ и Анна. Аналогии только подогрели интерес к сюжету, в основе которого — драма семьи, столкнувшейся с неизлечимой болезнью родного человека. Трагедия дочери, чей отец теряет связь с реальностью, и самого отца, интеллект которого пожирает деменция.

История такая банальная, и такая душераздирающая для каждого, кто попадал в подобную ситуацию в своей семье. 80-летний Андрэ (Сергей Шакуров) не осознает, что у него симптомы болезни Альцгеймера: путаница в сознании, потеря памяти. Он уверен, что в состоянии сам о себе позаботиться («Не нужно ничем помогать мне!»)

Дочь Анна (Виктория Толстоганова) мечется между двумя полюсами — стремлением оберегать отца, заботиться о нём и жаждой полнокровной жизни. Между любовью к отцу — и к мужчине, за которым она хочет уехать в Лондон. Эта дилемма разбивает ей сердце. Анна переживает, что отец выгнал из своей квартиры очередную сиделку, которая якобы украла его бережно оберегаемые наручные часы (на самом деле, часы он спрятал и забыл об этом). Андре уверяет, что у него всегда было двое часов: одни на руке, другие в голове. Но как быть, если однажды память, работавшая подобно безукоризненному швейцарскому механизму, выходит из строя?

Вот Андрэ неожиданно обнаруживает в квартире неизвестного мужчину. Тот утверждает, что вот уже 10 лет является мужем Анны. Вскоре из магазина возвращается сама Анна, но отец не узнает в ней свою дочь. Она заверяет, что никакого мужа не существует, а есть любимый мужчина Пьер, и отец уже несколько недель живёт у них в доме.

Все это не укладывается в голове старика и он подозревает, что его обманывают. Он хотел бы увидеться со своей любимой младшей дочерью, но не может (Элиза погибла в аварии, но сознание отца этот факт отвергает). Андрэ подозревает, что Анна намерена отдать его в дом престарелых, объясняя это желанием завладеть его квартирой. Отчаявшаяся Анна начинает понимать, что рано или поздно придётся сделать выбор, который, кажется, сделать невозможно.

События развиваются самым неожиданным образом. При том, что больной разум ветерана расслаивает и искажает действительность, он отчаянно верит в своё здравомыслие. Андрэ то пытается острить, то старается очаровать новую сиделку Лору, исполняя перед ней степ и рассказывая о своих достижениях. Зрители перестают понимать, где правда, а где — плод воображения героя. Они видят происходящее его глазами, именно так, как воспринимает окружающее человек с потерей ориентации во времени и пространстве.

Этому способствует режиссерская находка — сценическое оформление в виде полупрозрачных стен, которые плавно поднимаются и опускаются. Как некогда чёткие границы действительности в голове главного героя — не известно, по каким правилам они переходят из одной зоны разума в другую.

Как стираются черты лица

Передать переживания персонажа, который впадает в безумие, для исполнителя роли было непростым вызовом. Легче всего в таком сюжете давить на жалость, но Сергей Шакуров избегает эмоциональных спекуляций — сочувствие скорее вызовут окружающие героя близкие люди. Актеру удалось, не педалируя какие-то медицинские подробности, раскрыть потаённые струны души человека в ситуации распада личности. 84-летний Сергей Каюмович испытывает на сцене всю гамму эмоций, делая персонажа живым и правдоподобным, от строгости и волюнтаризма — до нежности и уязвимости. В парижской квартире мы видим крепкого, довольно энергичного человека, а уже в больничных стенах перед нами — разрушенный, впавший в детство, дряхлый старик, в котором до неузнаваемости изменились (как актер это делает?) даже черты лица.

Неизбежно возникают сравнения с Энтони Хопкинсом в той же роли. Хотя сама легенда Голливуда ещё со времён «Молчания ягнят» в комментариях не нуждается, его мощнейшую игру в роли отца, особенно в финальной части, смотреть иногда непросто до нестерпимости. Но разве не поразительно то, как удается управлять своим персонажем Шакурову, с его-то взрывным темпераментом.

Кстати, нельзя не вспомнить, что в бэкграунде постановки роль Андрэ исполняли народные артисты Сергей Маковецкий и Сергей Гармаш — мастера разной фактуры, разного темперамента, амплуа, опыта. Тем показательнее, что Шакуров сделал своего героя не жалким и немощным на всем протяжении пьесы, а на контрасте — поначалу физически сильным, привыкшим управлять своей жизнью, мужчиной, и потому его драма становится особенно острой.

Если продолжить сравнение с кино, то, думается, театр позволил уйти от реалистического плана, ярко показанного в фильме, и увидеть в пьесе множество разных граней. Виктории Толстогановой, к примеру, удалось показать всю боль, жалость, сомнения, страдание дочери такими, свойственными актрисе, неуловимыми мазками, что назвать это «игрой» даже как-то неловко — это жизнь.

Что говорить, пьеса сложная, сюжет тягостный, местами удушливый. Если у вас в семье было что-то подобное, вы всё поймёте. Отзывы с сайта психологов это подтверждают. Вот один из них: «Это большое испытание и для самого человека, и для его близких. Пережить уход близкого невероятно трудно, искусство действительно очень целительно на этом мучительном пути. Могу сказать, что спектакли на похожие темы — это тоже терапия».

И ещё. Спектакль назван «трагифарс», хотя ничего, кроме трагизма, вы не найдете в контексте пьесы. Наш совет: не ходите на спектакль, если ищите развлечения на вечер, радостного настроения, чего-то простого и незамысловатого. Не ходите на спектакль, если не хотите получить катарсис от нахлынувших эмоций и высочайшего уровня актеров. Здесь в самые, вроде бы, несуразные моменты зрители не смеются, а плачут. Здесь нужно думать: часики-то тикают...

Следующие спектакли - 16 апреля и 12 мая в 19.00.