Нервная ночь в Реймсе. Как СССР пытались лишить победы в войне

События победного мая 1945 года были полны различных тонкостей и нюансов, которые прямо могли повлиять на будущее мира. Вопрос о капитуляции Германии стал в этом ряду одним из ключевых.

Ожидания и реальность

Еще в 1943 году президент США Франклин Рузвельт предложил формулу безоговорочной капитуляции, согласно которой Третий Рейх должен был признать полное поражение перед странами антигитлеровской коалиции. Этот вариант был утвержден, однако только в общих чертах, что оставляло возможности для различных трактовок.

С 29 апреля по 5 мая 1945 года оформили капитуляцию несколько крупных группировок вермахта — в Италии, Берлине, Нидерландах, Дании и Северной Германии. Однако это не означало окончательного признания поражения.

После смерти Гитлера главой немецкого правительства стал гросс-адмирал Карл Дёниц. Находясь во Фленсбурге, на севере Шлезвиг-Гольштейна, на границе с Данией, новоявленный фюрер своей главной задачей видел раскол коалиции США, Великобритании и СССР.

Миссия адмирала Фридебурга

4 мая представляющий Дёница адмирал Ганс-Георг Фридебург отправился в Реймс, где находился штаб командующего силами западных союзников Дуайта Эйзенхауэра.

Добраться до точки назначения Фридебург смог лишь к вечеру 5 мая. Он привез предложение Дёница — вермахт капитулирует перед США и Великобританией, однако это никак не касается Советского Союза.

По мнению гросс-адмирала, это вариант должен был стать весьма заманчивым для Вашингтона и Лондона. Немцы знали, что Черчилль настроен негативно по отношению к Москве, да и в США скончавшегося Рузвельта сменил Гарри Трумэн, на перспективы взаимодействия с СССР смотревший, мягко говоря, несколько иначе.

И здесь ключевой фигурой стал Эйзенхауэр. Когда встал вопрос о том, как нужно разговаривать с немецкой делегацией, американский командующий заявил своему начальник штабу Уолтеру Смиту: «Полная безоговорочная капитуляция. Торга не будет». Чтобы у нацистов не было никаких иллюзий, Эйзенхауэр заявил, что сам встретится с немцами только после их полного согласия на выдвинутые условия.

Уолтер Смит оказался мастером спецэффектов: комнату для переговоров он приказал увешать многочисленными картами ситуации на фронтах, а заодно добавил к ним и карты только планируемых операции. Американский военачальник решил, что это морально добьет оппонентов.

Так и вышло — Фридебург, изложивший «план Дёница», был явно шокирован, увидев ситуацию на фронтах во всей красе. К этому времени немцы, чья оборона распалась на отдельные очаги, просто не владели картиной в целом.

«Я не потерплю никаких дальнейших проволочек»

Немецкому представителю было заявлено: об отдельной капитуляции только на Западном фронте речи быть не может. Вермахт должен капитулировать полностью, и с этого момента прекратить какие-либо действия и перемещения сил. Смит пояснил: если немцы вздумают юлить, последствия для них станут фатальными.

Фридебург пояснил, что полномочий на такую капитуляцию у него нет, и ему нужно связаться с Дёницем. Эту возможность Фридебургу предоставили, и во Фленсбург было доложено о текущей ситуации.

Гросс-адмирал Дёниц сдаваться русским не хотел категорически. В Реймс отправился новый уполномоченный — начальник штаба оперативного командования вермахта генерал-полковник Альфред Йодль.

Ему было предписано во что бы то ни стало переубедить Эйзенхауэра. Йодль прибыл в Реймс вечером 6 мая, но к главкому западных сил его не пустили. Эйзенхауэр приказал передать, что торговаться не будет: «Если они не прекратят искать отговорки и тянуть время, я немедленно закрою весь фронт союзников и силой остановлю поток беженцев через расположение наших войск. Я не потерплю никаких дальнейших проволочек».

Йодль понял, что замысел Дёница провалился. Он телеграфировал во Фленсбург, что положение безвыходное, запросив полномочий на принятие условий союзников. Утвердительный ответ был получен около часа ночи 7 мая.

Шахматный этюд генерала Суслопарова

В этот момент в ставке Эйзенхауэра был человек, чье положение было не менее сложным. Генерал Иван Суслопаров, глава советской военной миссии при штабе союзных войск, внимательно наблюдал за ходом переговоров. И хотя американцы уверяли, что ведут их с позиции, заранее утвержденной всеми странами, включая СССР, вероятность неприятных сюрпризов оставалась.

Затем Суслопарову объявили — подписание капитуляции произойдет здесь, в Реймсе, буквально через пару часов.

Но полномочий у генерала фактически не было. Он телеграфировал в Москву, попросив инструкций. Однако время шло, ответа не было, и ситуация складывалась максимально неприятная. Иван Алексеевич мог отказаться подписывать документ, но тогда получалось, что обязательства на себя принимали только западные союзники и Германия. Выходило, что СССР продолжает войну в одиночку. А это делало ситуацию очень близкой к той, которой добивался гросс-адмирал Дёниц.

Взвесив все «за» и «против», Иван Суслопаров нашел решение на уровне шахматного гроссмейстера — перед подписанием он внёс в документ пункт, предусматривавший подписание в дальнейшем «иного, более совершенного Акта о капитуляции Германии, если о том заявит какое-либо союзное правительство».

В таком виде акт о капитуляции был подписан 7 мая 1945 года в Реймсе в 2:41 по центральноевропейскому времени.

Последний акт

В ночь с 8 на 9 мая в Карлсхорсте состоялось подписание ещё одного акта о капитуляции с участием высшего советского военного командования во главе с Георгием Жуковым.

Но даже после этого гросс-адмирал Дёниц рассчитывал, что США и Великобритания проявят к нему благосклонность. Правительство во Фленсбурге заседало еще почти две недели, пока не было арестовано и препровождено в тюрьму.

У бывших союзников были уже разные интересы и взгляды на будущее, но сохранять Третий Рейх хотя бы в виде осколков не решился никто.