«Хотелось показать сибирскую мужскую душу, которой сложно выразить любовь, но не выражать не получается»: режиссер Павел Иванов рассказывает о своем фильме «Отец»

 

— В итоге группа получилась боевитой, слаженной, узнаваемой, особенно — боевая «зажигалка» в исполнении Алины Дуловой.

— В самом деле существовала девушка-снайпер, мечтавшая стать известной певицей, родом из Сызрани. Явившись на пробы, Алина призналась, что она тоже из Сызрани. Это счастье для режиссера, когда на пробы заходит актер, ты смотришь на него и тебя осеняет: да, это мой персонаж, таким я его прописал в своей голове!.. Потом началась тяжелая, подробная работа: ребята много читали, разбирали героев, проходили военную подготовку, обучались стрельбе, маскировке, скрытному перемещению по местности.

— И главный герой проходил курс молодого бойца?

— Нет, Отец присоединился к группе позже. Сыгравший Гавриила Собинова Илья Шакунов многое уже умел и прошел дополнительное обучение в Волгограде. На том этапе было важно изолировать его от ребят, чтобы он органично влился в коллектив на экране.

 

— Шакунов играет трудную роль закрытого, молчаливого человека. Как сработались?

— Я долго не мог найти нужного Отца и не очень верил в Илью. Казалось: слишком интеллигентный актер. Он последним пришел на пробы, и я ощутил странную энергию: в глазах у Ильи есть что-то опасное, пугающее — и глубина, и скрытая доброта... Я из Сибири, как и герой, мне хотелось показать сибирскую мужскую душу, такую, которой сложно выражать любовь. Но не выражать ее не получается. Она проявляется в поступках, действиях, сжимающемся сердце, во взгляде, в дрожащем суровом голосе. В работе над музыкой к фильму я просил композитора Ивана Бурляева найти нужные ноты и инструменты для выражения такой души.

 

— Это душа позвала героя на фронт из-за вины перед сыном?

— Нет, речь идет о высшей ответственности и истинной отцовской любви. Сын стал профессиональным военным и пропал без вести. Отец пошел на фронт, дабы исполнить долг, доделать нужную Родине работу и сделать все так, как сам учил. И, конечно, он отправляется в самое пекло, чтобы спасти сына.

— И в этом сюжету не избежать сравнения с бессмертным «Отцом солдата» Резо Чхеидзе, где герой, человек большой, самобытной души — непредсказуемый «чудак». Ваш же герой, напротив — гиперответственный наставник.

— Приятно сравнение с таким шедевром, но ни в какую полемику вступать не хотелось (кто мы такие?), ни что-либо повторять. Мы снимали кино про героя, который важен в нашем конкретном времени.

— Способного стать отцом неродным детям, требующим заботы?

— Именно так. В сценарии было прописано, как он в самый нужный момент поддерживает каждого из молодых снайперов. Кого-то направляет, кому-то советует, а кому-то подсказывает. Наши бойцы как дети, но каждый из них зримо взрослеет.

— Поскольку их бережет надежный отец, таежный охотник, фронтовой снайпер, оказывается тонким психологом... Он детально и пристально контролирует текущую обстановку и окружение.

— А еще мало говорит, экономит слова. Как пули они бьют в цель. Для нас это было важно.

— А молодым зрителям будут важны эти самые «пули», сцены горячих боев на линии и за линией фронта... Что вдохновляло ваше воображение?

— Хотелось рассказать историю современным киноязыком и поискать что-то новое... В экшн-сценах мы выстраивали партитуру зрительского восприятия так, чтобы спецэффекты — взрывы, выстрелы — выражали пики эмоций героев, а летящие пули и выжигающий огонь воспринимались как карающая сила нашего Отца. Важно увлекать молодого зрителя и «цеплять» насмотренных людей постарше.

 

— И тех, и других явно увлечет родство с советскими классиками, умевшими снимать не кино о войне, а об отношениях на войне.

— Мы обсуждали такой подход на первой встрече с группой, для нас очень ценны параллели с советским кино. Драматический накал человеческих отношений и пафос боевых сцен, притягивающих зрителя к экрану, должны сплетаться в единое полотно.

— Что было самым сложным на сложнопостановочных съемках?

— Погода! «Вы собираетесь снимать в Волгоградской области в ноябре?! — удивлялся один из консультантов. — На это до вас решался только Озеров»... В самом деле это казалось опрометчивым: съемочный день очень короткий, мы готовились ночью, начинали в пять утра… Было трудно, но приятно жить по-новому, и там, в полях, на нас сыпалось все — и ветра, и снега. На съемках эпизода с хозвзводом параллельно земле замерзало сушившееся на веревках белье! Но вообще самое сложное в кино — найти историю, которая тебя зацепит. И когда такая история оказывается в твоих руках, ты понимаешь, что просто не сможешь ее не экранизировать, тебя уже ничего не страшит.

— Так случилось и с вами?

— Да! Прочитав первый вариант сценария, я увидел героев. Понял, что они чувствуют, что с ними может еще произойти, как их усилить, оживить, претворить в художественные образы. Далее подключил соавтора, и в его глазах зажегся уже знакомый азарт. Мы начали сочинять сцены — такие, что слезы наворачивались, и все цеплялось одно за другое, и находились самые точные слова для героев. Нам оставалось лишь превратить слова в выразительные художественные изображения, которые не оставят зрителей равнодушными.

— И в этом деле вам помогали чудеса?

— Да. У нас были замечательные продюсеры, я показал им фотографии Сибири — тех мест, где в детстве с отцом ходил в тайгу, рыбачил с лодки, ночевал у костра, видел медведей… Коллеги восхитились нашей природой и дали добро на съемки первых сцен фильма близ моего родного поселка Шушенское, у слияния Большой речки и Ои, близ заповедника Ергаки и Спящих Саян. Приехали снять неповторимую погоду Красноярского края. Два дня готовились. Зарядил дождь, все стало мрачно. Но в день съемки с 15 градусов температура падает до восьми, таежный опыт подсказывает, что должны произойти природные чудеса. И точно: утром выезжаем и наблюдаем, как верхушки сопок укрыл первый снег, по реке стелется тихий туман, а в середине дня над облаками восходит солнце, и перед нами открывается незабываемая панорама — первый кадр нашего фильма!

 

— Чему вас научил этот дерзкий дебют?

— Быть смелым, не бояться верить в то, что чувствуешь, доверять себе и людям, с которыми делаешь дело. Я научился слушать и слышать съемочную группу. Коллеги невероятно много дают, обогащая и твое видение, и фильм! Я ведь окружил себя талантливыми профессионалами. Оператор Никита Рождественский снимал «28 панфиловцев» и «Красный призрак». Художник-постановщик Дмитрий Гайдукевич предлагал столь объемное видение объектов, что мы переписывали целые сцены, например, финальную схватку...

— Происходящую в странной и как-бы узнаваемой анфиладе залов…

— Да. В одной — разгромленная канцелярия с пишущими машинками, другая напоминает вещевой склад, третья — совсем мрачное место, сортировочный пункт для людей, отправляемых на смерть в концлагерь. Я ухватился за предложенную Димой панораму нацистской машинерии, ставшей ареной последнего боя.

 

— И как бы вобравшую в себя весь пейзаж войны.

— Да. И тут надо вспомнить еще одну вещь, которой меня научил «Отец»: нужно верить в чудо, оно происходит. Главным открытием съемок стали актеры массовых сцен. Местные парни и девчонки из небольших окрестных городов съезжались каждую ночь, в любую погоду, переодевались, гримировались. Мы разговорились, посидели у костра, я услышал истории их дедов — у каждого в семье были люди, прошедшие Великую Отечественную войну или павшие. Наше живое братство стало великой объединяющей и наполняющей меня силой.

— Очевидно, чудом стал и удачный полнометражный дебют!

— Да, ведь я с детства хотел заниматься режиссурой. Помните, детьми мы раздавали другу другу анкеты, чтобы узнать кто кого в классе любит? Для меня главной графой была «Кем хочешь быть?», и я всегда писал в ней одно слово: «Режиссером!» После сериала «Сегун» заставлял братьев и сестер надевать простыни, как кимоно, разыгрывать сценки и делать шуточные «харакири». А потом были Санкт-Петербургский театральный институт и ВГИК — первый набор актерско-режиссерской мастерской Владимира Валентиновича Меньшова, с детства вдохновлявшего меня своим примером.
После окончания поставил спектакль «Над пропастью во ржи», который десять лет шел в Театральном центре на Страстном бульваре. Увлекся съемками рекламы, затем — сериалов, закрепившими мой статус «актерского режиссера». Всегда мечтал о большом кино, и вот, получилось проявить себя. После «Отца» мне доверили снимать семейную сказку «Волшебная лампа», которая выйдет на экраны в будущем году. А теперь вновь решил вернуться к военной теме с очень хорошим сценарием и талантливейшим оператором Алишером Хамидходжаевым. «Высота» — это очень актерская история об одиннадцати бойцах разных национальностей, при освобождении Литвы защищавших высоту 144 в июле 1944-го года.

«Отец». Россия, 2026

Режиссер Павел Иванов

В ролях: Илья Шакунов, Владислав Тирон, Роман Васильев, Егор Абрамов, Алина Дулова, Екатерина Чаннова, Никита Столяров, Виталий Татаринович, Кирилл Русин, Ольга Калашникова, Никита Тарасов, Максим Важов, Дмитрий Сутырин, Татьяна Яковенко, Сергей Галич

16+

В прокате с 7 мая