Доллар в минус. Укрепление рубля — что выгодно приобретать прямо сейчас
В текущем году рубль уверенно держит место «самой крепкой валюты в мире». Еще в начале 2025 года доллар торговался выше 100 рублей. Все аналитики в один голос предсказывали девальвацию: бюджетный дефицит, санкционное давление, высокая ключевая ставка, угроза сокращения нефтяных доходов — все указывало на ослабление рубля. Федеральный бюджет на текущий год был сформирован из расчета 92 рубля за доллар, позднее скорректированных до 81,5. Реальность оказалась принципиально иной. К маю 2026 года российская валюта укрепилась более чем на 18% относительно доллара с начала года, опередив аргентинское песо (+16,7%) и бразильский реал (+14,1%). Внебиржевой курс доллара впервые с января 2023 года пробил отметку 70 рублей.
Главным фактором стал резкий рост нефтяных котировок из-за войны в Иране. Закрытие Ормузского пролива — через который проходит около 20% мировых поставок нефти —переписало все прогнозы. Российская Urals, которая в начале апреля находилась в районе $77 за баррель, к маю преодолела отметку $100. Для бюджета страны это принесло немедленный (точнее, с традиционным лагом в два месяца с момента скачка нефтяных цен) результат: экспортная выручка выросла, объем валюты, поступающей на внутренний рынок, резко увеличился. По данным ЦБ, объем продаж валюты крупнейшими российскими экспортёрами в апреле вырос в три раза относительно марта — с $2,4 до $7,3 млрд. Это беспрецедентный скачок за месяц.
Тем не менее план Минфина по покупке валюты в рамках бюджетного правила в апреле оказался на удивление скромным — около 110 млрд рублей в месяц, или порядка 1,2 млрд рублей в день. Рынок воспринял это как сигнал к действию: продавцам валюты фактически ничто не мешало, и рубль продолжил укрепляться.
На фоне роста экспортной выручки спрос на валюту остается относительно низким. Санкции отрезали Россию от западного импорта, и валюте просто некуда уходить. Помимо этого, ЦБ удерживал ставку на двузначных уровнях весь 2025-й. Снижение до 14,5% в апреле 2026 года пришло слишком поздно, чтобы изменить картину на валютном рынке. Параллельный импорт усложнился, логистика подорожала. Спрос на валюту со стороны импортеров остается значительно ниже довоенных уровней. Вывоз капитала тоже фактически встал: из-за тех же санкций богатые россияне не могут активно выводить деньги за рубеж в прежних объемах.
В результате предложение валюты хронически превышает спрос на нее. В нормальных условиях при таком притоке долларов страна купила бы какие-нибудь самолеты Airbus, немецкое оборудование, иностранные технологии и потребительский импорт. Часть средств уплыла бы за рубеж через капитальные счета состоятельных граждан. Сегодня ничего этого нет.
Главный парадокс — и неприятность — укрепления рубля для российского бюджета состоит в том, что оно частично нивелирует выгоды от дорогой нефти. Нефтегазовые доходы казна получает в рублях — а значит, чем крепче рубль, тем меньше рублей конвертируется из каждого нефтяного доллара. По некоторым оценкам, каждый процент отклонения курса доллара от бюджетного ориентира в 92 рубля обходится федеральному бюджету в 110 млрд рублей в год недополученных доходов. При курсе около 70 рублей за доллар потенциальные потери по этой линии исчислялись бы триллионами рублей в годовом выражении. Ряд аналитиков оценивает суммарный недобор от разницы фактического курса и планового в 1,5–2,5 трлн рублей за год. Но все же сами по себе высокие цены на нефть создают противовес. При цене Urals на уровне $90 за баррель и курсе 74 рубля за доллар дополнительные нефтегазовые доходы бюджета в мае могут составить около 330 млрд рублей. При негативном эффекте от крепкого рубля (примерно 170 млрд рублей) бюджет все равно в выигрыше. Впрочем, дефицит бюджета по итогам апреля 2026 года — прежде всего из-за крайне неблагоприятной нефтегазовой конъюнктуры в первом квартале — уже достиг 5,9 трлн рублей, и полностью закрыть этот разрыв даже при ценах нефти выше $90 не удастся.
Что касается потребительского рынка, то вроде бы, если рубль вырос на 18%, импортные товары должны подешеветь. Реальность, однако, и тут сложнее. Прежде всего, ретейлеры крайне неохотно снижают цены. Бизнес закладывает в них риски будущего ослабления рубля: большинство компаний хорошо помнят, как обжигались при резких разворотах курса в 2014-м, 2022-м и 2024 годах. Сюда накладываются резко подорожавшая логистика, прочие издержки параллельного импорта, банковские и посреднические комиссии за транзакции через третьи страны. Тем не менее определенное снижение цен на ряд товаров происходит или ожидается. В первую очередь это касается бытовой техники, электроники, одежды и обуви — то есть товаров с высокой оборачиваемостью и заметной долей импортной составляющей. Так что не стоит откладывать покупки этих товаров на потом, будет дороже. Тут реалистичная оценка потенциала снижения цен — 10–15%. Отдельная история — туризм. Зарубежные поездки в страны безвизового въезда (Турция, ОАЭ, Египет) объективно становятся доступнее: авиабилеты, номера в отелях, оплата услуг на месте — всё это стоит в рублях заметно меньше. Однако и здесь необходимы оговорки: логистика, страховки и внутренняя инфляция в странах назначения поглощают часть курсовой выгоды.
Таким образом, крепкий рубль, скорее, затормозит будущий рост цен на импортные товары и даст некоторую передышку по инфляции — но не обвалит ценники в магазинах.
Теперь сценарии. Если война с Ираном затянется, Ормуз останется закрытым, а нефть уйдет к $140—150/барр, рубль продолжает укрепляться — вплоть до 60 руб./$ к концу года. Бюджет выигрывает от нефтяных доходов, но теряет по курсовой составляющей. Если нефть все же стабилизируется в районе $90–100, а Минфин наращивает интервенции, то курс доллара к июлю откатывается в диапазон 70–76 руб./$ и к концу года возвращается к 78–83 руб./$. Если на Ближнем Востоке наступит мир, нефть резко корректируется, к $70 и ниже. Рубль в этом случае разворачивается — курс движется к 85–90 руб./$.
С точки зрения классической макроэкономики, мы живем в уникальной ситуации. Когда аномально крепкая валюта сочетается с хроническим дефицитом бюджета, двузначной ключевой ставкой и сохраняющейся инфляцией. Почти во всех учебниках эта ситуация описана как невозможная. Но она есть. Сила рубля питается не из роста производительности и не из притока капитала, а из структурного дефицита спроса на иностранную валюту внутри страны. Именно поэтому базовый прогноз таков: нынешнее укрепление рубля — это временная аномалия. Как только хотя бы один из поддерживающих факторов ослабнет — маятник качнется в другую сторону. Вопрос не в том, ослабнет ли рубль, а в том, когда и насколько быстро это произойдет. Учтите это в своих планах.