Уйти от гробовой тоски. Полина Агуреева – о том, как не потерять себя
«Если ты человек, способный любить, то ты будешь глубоко, верно, честно любить. И детей, и профессию, и мужчину».
Заслуженная артистка РФ, режиссёр, лауреат Госпремии РФ Полина Агуреева известна широкой публике по фильмам режиссёра Сергея Урсуляка «Ликвидация», «Долгое прощание», «Исаев», «Жизнь и судьба». «АиФ» она рассказала, что такое любовь и почему люди часто бывают несчастны в отношениях.
Служить другому
Ольга Шаблинская, aif.ru: Недавняя ваша премьера называется «О любви» (5 пудов любви, 22 несчастья, 33 истерики) — спектакль сразу по четырём пьесам Чехова. Почему такой формат?
Полина Агуреева: Обеднение души — вот та тема, которая беспокоила писателя. И меня тоже очень беспокоит. Чехов ведь из всех русских классиков больше всего страдал от пошлости жизни. Один его персонаж, Вершинин, говорит: «Русскому человеку в высшей степени свойственен возвышенный образ мыслей, но скажите, почему в жизни он хватает так невысоко? Почему?» (Цитата из пьесы «Три сестры». — Ред.) Мне кажется, что Антон Палыч — один из самых жестоких авторов по отношению к человеку. У Достоевского больше надежды на спасение, чем у Чехова.
Чеховские персонажи когда-то потеряли самих себя. Юнг это называл самостью, а верующие люди — Богом. Вот они потеряли очень давно в себе и Бога, и самость. Лучшего себя потеряли. И тоскуют оттого, что не могут вернуться к лучшему себе.
Что касается формы спектакля... Я очень люблю Чехова, но сейчас как зритель не могу посмотреть ни одну пьесу от начала до конца — невозможно скучно знать каждую следующую реплику. А мне хотелось вычленить из Чехова его основные темы, его мировоззрение, которое очень совпадает с моим.
— Чехов — драматург второй половины XIX века. А если говорить о веке XXI, почему сейчас так много несчастных людей? В чём главная проблема?
— В том же, что увидел Чехов. Ничего с тех пор не изменилось. Это неспособность служить. А ещё неспособность на поступок, неспособность сказать себе правду о самом себе. Неспособность жить так, чтобы то, что ты говоришь, соответствовало тому, что ты делаешь. Вот основное противоречие. Выход — быть честным по отношению к другим и к себе. Это все знают. Просто никто не делает.
— Вопрос, который напрашивается: что лично для вас значит любовь?
— Прежде всего понимание и способность служить другому. Выбирать в отношениях другого, а не себя. Наверное, так... Для меня лично любовь — это не то, что в новом спектакле. Персонажи, про которых идёт речь, любить не умеют.
— А вы умеете любить?
— Мне кажется, да.
«Я не звезда»
— Полина, расскажите, пожалуйста, как ваши сыновья оценивают ваши работы на сцене и в кино?
— Мои сыновья знают, что меня заботит, из-за чего мне больно. (У актрисы два сына — Пётр от первого брака и Тимофей от второго мужа, актёра Фёдора Малышева, который на 15 лет моложе Полины. Осенью 2025-го супруги развелись. — Ред.) Поэтому понимают, почему я делаю тот или иной спектакль и что я этим хочу сказать. Старший сын учится на сценарном факультете ВГИКа. Заканчивает уже. Младшему 10 лет.
— Вы для сыновей мама или звезда?
— Я вообще ни для кого не звезда — в частности, и для себя. Я человек. А для сыновей, надеюсь, друг. Поэтому они знают, чем я живу, что мне хочется исследовать. А живу я тем же, о чём ставлю спектакли.
Фоменко и Башмет
— Нынешний спектакль, премьера которого состоялась в Ярославле, — уже третий ваш совместный проект с Юрием Башметом. Будут ещё проекты?
— Юрий Абрамович на днях мне задал вопрос: «Что ты хочешь дальше делать?» Я спрашиваю: «Что, я ещё не надоела вам?» Не надоела, говорит.
В голове варятся идеи о Достоевском. С Валерой обсуждаем... (Композитор Валерий Воронов. — Ред.) Он прекрасный композитор, тонко чувствующий человек. И поэтому никогда не обижается на то, что я 15 раз заставляю его переписывать что-то. Поэтому у него есть для каждого эпизода спектакля 10–15 вариантов.
— Не могу не спросить о вашем учителе. Скажите, какие принципы Фоменко реализовала его любимая ученица Полина Агуреева?
— Любимым словом Петра Наумовича было «пароксизм» — большая амплитуда чувств. Это было свойственно ему как человеку, на мой взгляд. А сегодня я это чувствую в себе... И конечно, я абсолютное порождение Петра Наумовича. Но хочется думать, что иду своим путём, и это главное. Надо вообще всегда говорить своим голосом. Это, кстати, то, чему Пётр Наумович меня и научил.
— У вас этот год юбилейный.
— В смысле юбилейный? А-а, точно! Мне будет 50 лет. (Пауза.) Знаете, с определённого возраста время становится условной вещью. Я скорее внутренними движениями души живу, чем датами.
— То есть первые полвека жизни отмечать не будете?
— Ну... (Смеётся.) Я детям делаю весёлые дни рождения, со спектаклями и толпой друзей. И Новый год мы так же отмечаем. А к себе я не так серьёзно отношусь.
Главный вопрос
— Вы однажды назвали себя «мама-фанат». Но помимо сыновей существуют ведь и другие люди, дела. На кого и на что ещё вам приходится распределять «5 пудов любви»?
— Знаете, любовь никогда не делится, она только умножается. Если ты человек, в принципе способный любить, то ты будешь глубоко, верно, честно любить и детей, и профессию, и мужчину. Я люблю очень много вещей: книжки люблю читать, природу люблю, музыку люблю. Москву люблю. Цветной бульвар, особенно постройки в стиле модерн. Нескучный сад, Кремлёвскую набережную, Александровский сад. Ещё в окрестностях Чистых прудов люблю здания, в которых сохранён дух купеческой Москвы. Да всего не перечислить!
Понимаете, любви не бывает мало. Её нельзя разделить — тут город, тут театр, тут профессия, а тут мы «рыбу заворачивали». Для меня человек определяется преданностью тому, что он любит.