Феномен кринжа. Психолог Андронникова объяснила загадку «испанского стыда»

Каждый из нас хотя бы раз сжимался в комок, глядя на то, как выступающий на сцене забывает слова или коллега на совещании говорит несусветную глупость. Неловкость словно бы разливается в воздухе, и иногда бывает так, что её чувствуют все, кроме самого нарушителя спокойствия. Этот феномен известен в психологии как замещающее смущение, в интернете его называют словосочетанием «испанский стыд», а на молодёжном слэнге — словом «кринж».

Почему же наблюдать за провалом другого человека порой так же мучительно, как переживать свой собственный? Почему мы испытываем негативный эмоциональный отклик на события, которые не касаются нас напрямую? Оказывается, этот дискомфорт имеет глубокие эволюционные и нейробиологические корни.

Чужой позор как отражение своего страха

«Это интересный феномен, и касается он понимания человека как существа социального», — говорит декан факультета психологии, заведующая кафедрой общей психологии и истории психологии Новосибирского государственного педагогического университета, кандидат психологических наук Ольга Андронникова.

Главный механизм, который заставляет нас рефлекторно морщиться, — это эмпатическое смущение, возникающее, когда другой человек нарушает социальные нормы. Мы бессознательно ставим себя на его место, и наш мозг на долю секунды проигрывает самый страшный сценарий: «А что если бы это был я?»

Однако нередко наша реакция оказывается гораздо сильнее, чем у самого виновника происходящего. Мы можем испытывать неловкость даже тогда, когда человек, совершающий ошибку, совсем не смущён. Это называется эмпатическим разрывом: наблюдатель видит некомпетентность человека, а тот сам её у себя не замечает.

Вспомните, как кто-то беззаботно фальшивит в караоке, но сам при этом буквально наслаждается своим пением. Ему, возможно, даже невдомёк, что у него нет ни слуха, ни голоса, а дискомфорт при этом ощущаете вы.

«Поскольку человек — существо социальное, ему очень важно ощущать себя частью группы. Поэтому наш мозг очень чувствителен ко всему, что угрожает социальной гармонии, — объясняет Ольга Андронникова. — Если мы видим нарушение каких-то социальных норм, если кто-то ведёт себя странно, нелепо или начинает нарушать неписаные правила, мы можем воспринимать это как угрозу стабильности группы, и это создаёт напряжение.

У нас возникает социально обоснованное желание сохранить лицо группы. А "кринж" — это, по большому счёту, такая наша эмоциональная реакция на сбой в этой самой предсказуемости».

Дело в зеркальных нейронах

С точки зрения нейрофизиологии, за этот процесс отвечают зеркальные нейроны, которые активируются как при выполнении действия, так и при наблюдении за ним.

«Это особые клетки нашего мозга, которые активизируются не только когда мы что-то сами делаем, но и когда мы наблюдаем за действием, когда это действие выполняет кто-то другой. И собственно, "испанский стыд", или "кринж", — это обратная сторона эмпатии», — отмечает Ольга Андронникова.

Именно зеркальные нейроны позволяют нам почувствоать чужую радость, боль или неловкость. Но есть важный нюанс в том, почему чужой стыд переносится нами тяжелее, чем, скажем, чужая боль. Дело в том, что физическая или душевная боль другого человека воспринимается нами напрямую: нам его жалко. А когда речь заходит о неловком поведении, нам может быть стыдно, но часто мы не знаем, чем помочь.

Эволюционно это чувство сформировалось как регулятор поведения в группе. Нам как будто нужно доказать друг другу, что мы в курсе, как делать не надо. Отсутствие стыда у человека, напротив, вызывает осуждение и может привести к его изгнанию из группы.

Таким образом, острая реакция на чужую оплошность — это бессознательная демонстрация группе: «Я знаю правила, я бы так не поступил».

«Есть ещё один важный момент, — добавляет эксперт. — В жизни, и особенно в социальных сетях, наш мозг настроен на то, чтобы замечать тех, кто выбивается из общей массы. Это, на самом деле, наследие древнего механизма поиска угрозы. Неловкое поведение — это как раз сигнал, который привлекает наше внимание, и мы уже не можем его игнорировать. Так возникает этот самый эффект кринжа».

Почему стыд испанский?

Любопытно, что в испанском языке для этого чувства есть отдельное название — «vergüenza ajena» (дословно — «чужой стыд»). Но почему термин «испанский стыд» прижился в русском интернете? Откуда он взялся? По самой популярной версии, мы обязаны его происхождением испаноязычным сериалам.

В 1990-е и 2000-е годы российские телезрители были поглощены латиноамериканскими драмами. Уровень накала страстей и актёрской игры там был настолько гипертрофированным, что у русскоязычного зрителя возникало то самое острое чувство неловкости за героев мыльных опер. Поскольку сериалы шли на испанском, связь закрепилась на уровне ассоциации. Так этот стыд стал испанским.

Уровень испанского стыда — черта глубоко индивидуальная. Люди с высоким уровнем эмпатии и повышенной социальной тревожностью буквально физически страдают от чужих неловких ситуаций, в то время как более самодостаточные или нарциссичные личности могут их просто не замечать.

«Подводя итог, скажем, что "кринж" — это сложный социально-биологический сигнал, который говорит нам, что кто-то ведёт себя не по правилам, и это опасно для группы. Именно эта эмоция помогает нам учиться на чужих ошибках, поддерживать социальный порядок, даже если напрямую нас всё это не касается», — резюмирует Ольга Андронникова.