Постарел, похудел, продал квартиру: Беглый актёр Назаров доживает 68-й год в тоске и без гроша

Дмитрию Назарову исполнилось 68 лет. Некогда усатый балагур и звезда «Кухни», он теперь едва напоминает себя прежнего. Свежие снимки артиста, всплывшие в Сети, шокируют: осунувшийся, постаревший, ссутулившийся. Человек, которого обласкала славой и деньгами вся Россия, сегодня доживает свой век в добровольном изгнании.

Один съёмочный день в лучшие времена приносил Назарову 200 тысяч рублей. Он имел квартиры и в Москве, и в Каннах. Но после начала СВО решил: «назло маме отморожу уши». Уехал. Думал, что Родина без него не справится. Реальность оказалась жёстче.

Чем обернулась «свобода»

За границей «Шеф» оказался никому не нужен. Интерес русскоязычной публики к нему и его жене Ольге Васильевой стремительно падает. Выступают на крошечных площадках за копейки. Билеты по 30–60 долларов — и те не раскупают.

Два самых «жирных» концерта в Дубае, где ценник стартовал от 85–140 долларов, пришлось сперва отменить, а затем перенести на осень. Желающих нет. Вообще. Продажи сайтов показывают пустоту.

В итоге Назаровым пришлось расстаться с одной из квартир во Франции. 60 квадратов в Каннах ушли за полмиллиона евро, включая комиссию риелтора. Причина — финансовые трудности. Красивая жизнь кончилась.

Покаянное письмо или хитрый манёвр?

В Госдуму якобы поступило письмо от Ольги Васильевой. Актриса просит простить их с мужем и разрешить вернуться на Родину. Сетует на плохую медицину во Франции, тоску и ухудшающееся здоровье. Уверяет: они не выступали за ВСУ, не участвовали в провокациях и вообще не имеют ничего общего с оппозицией, которая, по её словам, не вызывает у супругов «ни доверия, ни симпатии».

«Эти годы показали, что навязываемые извне ценности не совпадают с тем, во что он верил», — говорится в послании.

Однако сам Назаров молчит. А Вячеслав Володин опроверг получение такого документа. Сама Васильева тоже отрицает его существование.

Тихий, но не раскаявшийся

Заметно, что политический пыл артиста поутих. Огульно поливать Россию помоями он теперь стесняется. Его стихи стали меланхоличными — про ностальгию и старость. Но по-прежнему в них сквозит мысль: Россия — страна второго сорта.