Продолжение. Как изменяется работа сценариста после успеха первого сезона

После успешного первого сезона сериал проходит испытание продолжением. Зритель ждёт большего масштаба, индустрия требует удержать внимание аудитории, а сценарная команда ищет баланс между узнаваемостью проекта и необходимостью двигать историю вперёд.

Сценарист и креативный продюсер кинокомпании «Место силы» Кирилл Ежов рассказал, как создаётся второй сезон сериала Okko «Гипнозис», почему продолжения часто оказываются слабее оригинала и что сегодня делает сериал успешным.

Шестьсот версий сценария

Роман Сергеев, aif.ru: Кирилл, сейчас идёт работа над вторым сезоном, где вы выступаете в роли ведущего сценариста и продюсера. Что оказалось самым сложным на старте второго сезона?

Кирилл Ежов: Во-первых, хочу сказать спасибо авторам оригинальной идеи «Гипнозиса» Григорию Максимову и Александре Царьковой за то, что создали такой нарративный движок, который может поддерживать историю на протяжении многих сезонов. В наших некомедийных сериалах это большая редкость. Идея о трёх друзьях со сверхспособностями — выходцах из специальной учебки конца 90-х, эдаких «икс-мэнах» по-нашему. Это не только узнаваемый архетип, но и надёжный фундамент для множества сюжетных конструкций. Так что, пожалуй, главной сложностью для второго сезона был выбор: какой большой сюжет взять в качестве следующего.

Мы вместе с авторами старались сделать первый сезон максимально ярким. Получилась сильная эмоциональная история, хрестоматийный сюжет мести, рассказ о том, как возвращаются прошлое, чтобы забрать своё. Поэтому, собственно, первый сезон и прошёл так хорошо.

Не буду лукавить, поиски достойной истории для продолжения были непростыми. Однако мы очень гордимся тем, что получилось. Новый сезон, как мне кажется, будет более нуарным, в чём-то чуть более фантастическим и, конечно, более масштабным.

— В первом сезоне вам пришлось существенно переработать исходный сценарий проекта. Какие проблемы были для вас ключевыми и какие решения стали определяющими для итоговой структуры сериала?

— Давайте так, переписывание — это абсолютно нормальный процесс в нашей профессии. Я всегда вспоминаю историю братьев Сафди о том, как у них было около шестисот версий сценария «Неограненных драгоценных камней». Шестисот! Мы, пожалуй, таким серьёзным числом похвастаться не можем, но у нас драфтов тоже было предостаточно.

С «Гипнозисом» ситуация довольно простая: это был сценарий авторов-дебютантов, и задача, в том числе и моя как креативного продюсера, заключалась в том, чтобы немного выпрямить сюжетные линии, убрать лишнее и усилить кульминацию. Именно кульминацию — сильная финальная сцена уже была в оригинале.

Мы старались подходить к переработке сценария с уважением к оригинальным идеям, выбирая самые сильные из них и, можно так сказать, доводя их до нарративного логического конца. Что-то трансформировалось, а что-то и вовсе ушло. Например, в оригинале персонаж Натальи Батрак, Зоя Павловна, была антагонистом наших героев, а в итоге она стала не просто их союзником, но ментором, магистром Йодой.

Пилот — очень странный зверь

— Часто сильная пилотная серия создаёт высокую планку для всего сезона. Как вы выстраивали остальную драматургию так, чтобы сериал сохранял напряжение и не проседал после старта?

— Как говорит один мой товарищ-сценарист, пилот — это очень странный зверь. Это особенная серия, она должна достичь многого за ограниченное время: привлечь внимание с первых минут, если не секунд; объяснить правила мира, чтобы это не ощущалось как скучная лекция; расставить все фигуры на шахматной доске, объяснить взаимоотношения всех персонажей; закончить мощным клиффхэнгером, чтобы хотелось смотреть дальше. Так что задача — в дальнейших сериях регулярно предлагать зрителю настолько же интригующие сюжетные повороты.

Конкретно в «Гипнозисе», как мне кажется, ключевым решением для этой задачи оказалась линия флешбэков. Она начинается как раз во второй серии, с воспоминания персонажа Бершауэра о первом проявлении его провидческих способностей. Эта сюжетная линия не разрешается до финальной серии, только там у зрителя выстраивается полноценная картина того, что произошло с нашими героями в прошлом. Так что она, надеюсь, удержит напряжение на протяжении всего хронометража.

— Первый сезон получил профессиональные награды и вошёл в число самых просматриваемых проектов платформы. После такого результата появляется соблазн повторить уже сработавшую формулу. Насколько для вас важно сохранять узнаваемость проекта, а где, наоборот, необходимо идти в риск и менять подход?

— Нам тут в каком-то смысле одновременно и повезло, и не повезло. Повезло, потому что историю мести, на которой построен первый сезон, невозможно повторить и при этом сохранить доверие зрителя (да и самим было бы скучно). Не повезло, потому что встала задача придумать сюжет, как я уже упоминал, который окажется как минимум не слабее рассказанного в первом сезоне, а планка была задана довольно высокая.

Я вообще всегда за риск, поэтому некоторые мои предложения кажутся коллегам даже слишком смелыми. И всё же кое-какие из них проскочили как в первый сезон (например, молитва персонажа Кирилла Кяро перед финальной битвой или превращение Зои Павловны в своего рода зомби в финале), так и во второй. Вообще, я вижу свою задачу в том, чтобы заступать за условные «красные флажки», пока меня не остановят более старшие и опытные авторы. Надеюсь, что из этого творческого перетягивания каната рождаются интересные и в то же время зрительские, как у нас любят говорить, истории.

А за узнаваемость проекта, как мне кажется, отвечают все цеха, не только сценарный. И, пожалуй, в первую очередь режиссёр. Тимофей Жалнин, поставивший как первый, так и второй сезоны, очень тонко чувствует материал, и для нового сезона выбрал картинку и тональность корейского нео-нуара. Мне кажется, это очень интересная эволюция после более приземлённого, местами «балабановского» первого сезона.

Это рок-н-ролл или нет?

— Во втором сезоне вы снова отвечаете и за сценарий, и за креативное продюсирование. Какие конкретные решения на уровне производства и разработки вы приняли, чтобы удержать планку качества, заданную первым сезоном?

— Моя зона ответственности — это прежде всего сценарий, так что задача — сделать историю захватывающей. Без этого, на мой взгляд, хорошего проекта не получится. Хотя у некоторых сериалов получается выезжать только за счёт визуала и атмосферы.

Но вообще, высокую планку качества обеспечивают талантливые люди. Я уже упомянул Тимофея, но во втором сезоне вернулись ещё и оператор Александр Мартынов, монтажёр Александр Зубков, а также множество других участников группы.

— Когда внутри команды обсуждается сценарий, по каким признакам вы понимаете, что история действительно работает? Есть ли для вас конкретные критерии сильной серии, помимо субъективного ощущения?

— В кино нет никакой волшебной формулы, нет никаких беспроигрышных критериев. Если бы они были, то ни один фильм, ни один сериал никогда не проваливался бы. В итоге все упирается в субъективные ощущения. Сам себе я часто задаю два вопроса: насколько это элегантно, это рок-н-ролл или нет? Если мы коллегиально решаем, что ответ хотя бы на один вопрос «да», то рабочий день прошёл не зря.

— После выхода первого сезона удалось увидеть живую реакцию аудитории. Какие выводы о зрительском восприятии истории оказались для вас неожиданными и повлияли на работу над продолжением?

— Как часто бывает, некоторые зрители считали такие сюжетные ходы и такие смыслы, про которые мы не думали совершенно. Подробнее сказать не смогу, потому что самый яркий пример касается финала первого сезона и начала второго. Но в этих неожиданных прочтениях и заключается прелесть кино в частности и искусства в принципе. Я вообще сторонник теории «смерти автора», так что приветствую любые трактовки.

Также внимательные зрители ловили нестыковки, которые мы, признаюсь, пропустили. Что, например, персонаж Кяро мог «прочитать» персонажа Анны Ливановой, страдающей амнезией, чтобы узнать что-то про её прошлое. В следующем сезоне старались не допускать таких ошибок.

После золотой эры

— Если говорить шире, почему именно вторые сезоны часто оказываются слабее первых? Это проблема индустриальных сроков, давления ожиданий или драматургическая ловушка самого формата продолжения?

— Давайте тезисно. Сериалы достриминговый эры сразу создавались как проекты, которые могут идти бесконечно. Основными были два формата: ситкомы («Сайнфелд», «Друзья») и процедуралы («Секретные материалы», «Доктор Хаус»). Однако это была модель для линейного телевидения, которая, скажем, не предполагала, что вы видели все серии до той, которая идёт сегодня вечером.

С появлением кабельного ТВ, а позже и стримингов платформы старались максимально отстроиться от «телека» — так появились «сериалы как многочасовое кино» или «сериалы как большие романы». Пионером стал «Клан Сопрано», за которым последовала золотая эра телевидения, достигшая своего пика в середине — конце десятых с «Настоящим детективом» и «Игрой престолов».

Сегодня мы живём в эпоху после этой золотой эры, во времена, когда сериальные бюджеты сокращаются по всему миру. Однако у зрителей остаются высокие стандарты, выращенные той самой золотой эрой, хотя в мире не так много Ников Пиццолатто или Винсов Гиллиганов, способных предложить не только яркую, но и работающую идею, которая сможет обеспечить сюжетное движение на протяжении нескольких сезонов. Плюс чисто с финансовой точки зрения платформам проще заинтересовать зрителей чем-то новым, нежели зазвать их на продолжение уже существующего сериала. Примеров, когда аудитория шоу росла от сезона к сезону, единицы.

Мы невероятно рады, что первый сезон «Гипнозиса» зрителям пришёлся по душе настолько, что Okko дал нам добро на второй сезон. И конечно, плох тот сценарист, который не надеется на третий.

Нравится ли проект лично мне?

— Ваш путь в кино начался через открытый конкурс Horror Accelerator, а сегодня вы работаете с крупными стриминговыми проектами. Что повлияло на ваше отношение к профессии и определение критериев успешности проекта?

— Моё отношение к профессии не меняется с тех пор, как я писал ужасные непродаваемые сценарии в стол. Я стараюсь делать то, что мне интересно, успевать в поставленные сроки, добросовестно отрабатывать комментарии, при этом всегда предлагая нестандартные решения. От одного из моих любимых музыкантов Джейсона Исбелла я как-то услышал цитату какого-то художника: «Вдохновение — для любителей. Мы же просто приступаем к работе. Вот я и живу по этому принципу каждый день».

Критерии успешности тоже, в общем-то, не менялись. Главный критерий у меня такой — нравится ли проект лично мне? Что бы ни говорили люди вокруг, какой бы ни была оценка на «Кинопоиске», я просто своим нутром чувствую, получился проект или нет. И, скажу по секрету, второй сезон «Гипнозиса» лично мне нравится чуть больше первого.

— Сегодня вы также работаете с международным направлением и проектами для американского рынка. Чем отличается подход к разработке истории для российской платформы и для зарубежного зрителя именно на уровне драматургии, а не производства?

— Лично мне комфортнее писать для международного зрителя. Там в каком-то смысле проще создавать высоко концептуальные истории, истории с большими идеями. При переносе происходящего с российской почвы на американскую к реальности возникает меньше вопросов.

Думаю, это отчасти связано с тем, что мы с детства смотрим фильмы и сериалы о том, как у них «там» происходят самые невероятные вещи. В то время как, если нечто невероятное происходит на фоне российского пейзажа, мы морщимся и говорим «не верю». Плюс, опять же, по словам коллег, я чувствую «их» реальность и эстетику немного чутче, чем местную. Здесь, возможно, сказывается мой пробел в знании советского и российского кино.

Что же касается нашего американского проекта, я невероятно воодушевлён тем, каким он получается. У нас написан сценарий — вот там, возможно, наберётся и шестьсот драфтов. Сейчас продюсеры Валерий Федорович и Евгений Никишов находятся в поиске актёров на главные роли.

Очень надеюсь, что этот проект увидит свет, мне уже не терпится показать, что у нас получилось.