Монстр по соседству: психиатр объяснил феномен питерского маньяка
Соседи считали его образцовым семьянином, спонсором детских праздников и набожным человеком. Владелец фирмы по ремонту квартир Фёдор Мехнин производил впечатление добропорядочного человека. Но за ширмой благопристойности скрывался безжалостный хищник, зверски убивший ребёнка и, по предварительным данным, совершивший более десяти эпизодов сексуального насилия. Как монстрам удаётся годами водить за нос знакомых и даже собственные семьи, в эксклюзивном интервью aif.ru объяснил врач‑психиатр Василий Шуров.
Идеальная ширма добропорядочности
На первый взгляд, 42‑летний Фёдор Мехнин был тем самым добрым соседом, о котором нельзя сказать что‑то плохое. У него был свой небольшой бизнес в сфере ремонта квартир, что обеспечивало стабильный доход и постоянное общение с людьми. В садоводстве, где у него была дача, Мехнин активно участвовал в жизни товарищества: охотно жертвовал деньги на благоустройство и организацию досуга для малышей. Внешне он казался глубоко верующим человеком, пережившим личную трагедию — смерть больного ребёнка в младенчестве.
Именно эта маска, сотканная из социального одобрения и сочувствия, позволила Мехнину долгие годы оставаться вне подозрений. По словам психиатра Василия Шурова, именно такие граждане являются самыми опасными, поскольку их истинная сущность спрятана за ширмой бытовой нормальности.
«Когда мы говорим о серийных маньяках, насильниках‑садистах, убийцах, очень часто ими оказываются люди, которые носят маски. Они прекрасно имитируют норму. Да, это психопат, безжалостный, не признающий никакие человеческие законы, добивающийся своего любыми способами. Но в быту эти люди прекрасно маскируются. По воспоминаниям окружающих, Мехнин даже религиозным был, очень порядочным. Трагедию пережил, когда родился больной ребёнок, который в младенчестве умер. В общем, производил впечатление адекватного, добропорядочного гражданина», — объяснил врач.
Когнитивная эмпатия: как дьявол учит мораль
Феномен подобной мимикрии кроется в особенностях психики маньяков. Шуров подчёркивает, что подавляющее большинство таких преступников абсолютно вменяемы и обладают развитым, а порой и весьма высоким интеллектом. Они отлично понимают разницу между добром и злом, знают Уголовный кодекс, но воспринимают закон лишь как досадную помеху на пути к удовлетворению собственных патологических потребностей.
Главное оружие маньяка — не нож или верёвка, а когнитивная эмпатия, то есть умение холодно, расчётливо считывать эмоции других людей, не испытывая при этом настоящего сопереживания. Это позволяет им безупречно играть выбранную роль, зеркально отражая ожидания общества.
«Дома, в быту, с другими людьми такое чрезвычайное спокойствие, вежливость, соблюдение всех правил даже должно настораживать. Они истинной эмпатией не обладают, но они обладают когнитивной эмпатией. Они могут демонстрировать якобы очень высокие моральные качества. Но когда раскрывается их тёмная сторона, конечно, все ужасаются степени злодейства. Часто это связано с длительным мучением жертв. Там важно и выследить, и, собственно, захватить неожиданно», — раскрывает механику поведения злоумышленников Василий Шуров.
Психиатр приводит хрестоматийный пример из истории советской и российской криминалистики, который идеально иллюстрирует слепоту близких людей. Общеизвестна яростная реакция супруги Андрея Чикатило, которая в гневе кричала на следователей, утверждая, что буквально гоняла мужа‑тирана тряпкой по дому. В её картине мира глава семейства был безвольным подкаблучником, но никак не способным на зверские расправы. Эта диссоциация между публичным и тайным образом — классическая черта серийных преступников. Такой человек может быть врачом скорой помощи, который днём спасает людей, а вечером навещает старых пациентов с целью убийства, как это делал маньяк Кулик. Или служить в правоохранительных органах, носить форму, заниматься спортом и слыть душой компании, подобно «ангарскому маньяку» Михаилу Попкову, на счету которого десятки загубленных женских жизней.
Игра в прятки с дьяволом
Фёдор Мехнин, судя по материалам дела, действовал по той же схеме двойной жизни, причём его жестокость шла по нарастающей. Сначала были изнасилования женщин, а кровавой точкой стало убийство ребёнка. Жестокость, с которой было совершено нападение на 12‑летнюю девочку в СНТ под Питером, повергла в шок даже видавших виды оперативников: на теле ребёнка насчитали почти три десятка ножевых ранений. Это не было спонтанным всплеском агрессии. Шуров обращает внимание, что для таких лиц принципиально важен момент выслеживания, садистского контроля над ситуацией и внезапного захвата жертвы. Именно процесс доминирования приносит им извращённое удовлетворение.
Психиатр обратил внимание на то, что часто маньяки не могут удержаться от участия в собственных поисках. Желание славы, острых ощущений и контроля над ситуацией толкает их на контакт с прессой или волонтёрами. «У некоторых возникает желание славы. Они начинают журналистам писать или интересоваться, как идут их поиски, и на этом могут засветиться. Сейчас уже берут на отдельный карандаш тех, кто очень активно помогает в поиске маньяка. Потому что иногда оказывается, что это он сам пытается контролировать ситуацию. Эти люди очень и очень хорошо маскируются», — предостерегает психиатр.
Психиатр Василий Шуров подчёркивает, что даже когда факты неопровержимы, родственники маньяка до последнего отрицают реальность. «У американцев есть сериал, где близкие родственники маньяков рассказывают, и они до последнего не верят. У них в голове не укладывается, что глава семейства может замучить кучу народа. Поэтому вот в быту они демонстрируют норму», — говорит эксперт. Сейчас, когда соседи по СНТ постепенно отходят от шока, у многих возникает закономерный вопрос: можно ли было распознать зверя раньше? Ответ специалистов неутешителен: если психопат высокофункционален, его маска срастается с лицом почти бесшовно. Единственный маркер, который должен настораживать, — это гипертрофированная, неестественная «правильность», отсутствие любых срывов и эмоциональных реакций, свойственных живым людям.