Незнайка на Земле. Носов на примере сказки объяснил, как устроена жизнь

50 лет назад, в ночь на 26 июля 1976 года, скончался человек, на чьей могиле на Кунцевском кладбище Москвы чуть позже установили весьма необычную и даже на первый взгляд не совсем уместную памятную плиту. На ней был изображён бегущий малыш в коротких штанах и шляпе с неестественно большими полями.

Но это вполне укладывается в отечественную традицию. Вспомните памятник Николаю Гоголю на Никитском бульваре в Москве или памятник Ивану Крылову в Летнем саду в Санкт-Петербурге – классиков нашей литературы сопровождают персонажи их произведений. Стало быть, логично и присутствие Незнайки, сопровождающего своего создателя, знаменитого детского писателя Николая Носова.

Впрочем, считать Николая Николаевича исключительно детским писателем можно лишь с оговорками.

Недетский разговор

Начало его литературной деятельности действительно связано с миром детства. Это подчёркивал и сам Носов: «Я не мог осуществить своего желания писать, потому что у меня не было своей темы. Тема эта появилась сама собой, когда я, выражаясь фигурально, попал в волшебную страну детства, став отцом... » В 1931 году у Носова родился сын Пётр, а в 1938-м в журнале «Мурзилка» появляется рассказ «Затейники». И практически сразу, с небольшими перерывами, – «Фантазёры», «Огурцы», «Заплатка», «Бенгальские огни», «Метро», «Автомобиль», «Мишкина каша»... Словом, тот корпус рассказов, который сделал Носову имя. Публиковались они по-прежнему в «Мурзилке» и других детских журналах.

Дальше вышли «Весёлая семейка» с Мишкой и Колькой, которые устроили инкубатор. «Дневник Коли Синицына», где школьники разводят уже не цыплят, а пчёл. А потом грянула третья повесть – «Витя Малеев в школе и дома».

Послевоенная школа переживала тогда откровенно паршивые времена. Дефицит учителей, зашкаливающее хулиганство и критичное падение успеваемости, особенно в четвёртых-пятых классах – именно там был особенно высок процент второгодников. В 1949-м Министерство просвещения РСФСР и Отдел школ ЦК ВКП(б) поставили перед советскими писателями задачу – создать произведения в жанре школьной повести, которые показывали, как это всё можно преодолеть.

Как правило, литература, написанная по госзаказу, представляет собой текст выверенный, правильный и при этом до зевоты скучный. ­Носову же к 1951 году удалось написать повесть мощную и цепляющую – с героями, вызывающими сочувствие и надежду. Тут мало одного таланта – нужно знать, как устроен процесс, который превращает неплохого вроде ученика в двоечника и второгодника. А Носов знал: в 1916‑м­ он остался на второй год в приготовительном классе киевской гимназии.

Именно в силу детских воспоминаний ему удалось так ярко передать ужас ребёнка, который понимает, что катится по наклонной, но не знает, как быть дальше. И поэтому повесть «выстрелила» – теперь уже взрослый Носов делился конкретными приёмами, которые когда-то помогли ему самому всё исправить.

И потому первое издание «Вити Малеева» состоялось не в «Мурзилке» и даже не в журнале «Пионер». Повесть забрал к себе живой советский классик Александр Твардовский, который был главным редактором «Нового мира» – самого престижного и респектабельного журнала страны. Он же выдвинул повесть на Сталинскую премию, которая и была получена Носовым в 1952 году.

Наследник Толстого

Очень похоже развивались события вокруг произведения Носова, которое считается главным, – трилогии о Незнайке. Первую часть, «Приключения Незнайки и его друзей», публиковал журнал «Барвинок», предназначенный для детей младшего и среднего школьного возраста. А вот вторую часть, «Незнайка в Солнечном городе», забрал к себе другой классик, Валентин Катаев, который был главным редактором «Юности», в 1958 году оспаривавшей у «Нового мира» статус «главного журнала в стране». Ну а третья и заключительная часть, «Незнайка на Луне» (вокруг которой в современной России сложился своего рода культ), впервые была опубликована в журнале «Семья и школа».

Взрослые, солидные издания буквально охотятся за произведениями детского писателя – это выглядит как-то неестественно.

Ладно, «Витя Малеев» – всё-таки злободневная тема, к тому же госзаказ. Но «Незнайка»? Роман-сказка? Тут что-то не то...

«Не то» – в определении жанра. Носов был прав, когда назвал «Незнайку» романом-сказкой. Но по факту это роман взросления и роман воспитания в одном флаконе. И только врождённая скромность не позволила автору назвать вещи своими именами.

Это только кажется, что Незнайка всю дорогу пребывает в некоем абстрактном дет­ском возрасте. Да, в первой части романа ему и его товарищам лет по 8–9 – классическое детство. Во второй все малыши и малышки старше – Носов прямо об этом не говорит, но во вступлении замечает: «Незнайка значительно поумнел и даже хотел начать изучать физику... » Физику в те годы начинали изучать в 6-м классе, то есть в возрасте 12–14 лет. А это уже отрочество. Ну и, наконец, третья часть, в которой автор отказывается от малышей, – теперь действующие лица называются коротышками. Что вполне естественно – там показан взрослый мир. Незнайка вступает в него примерно восемнадцатилетним. А это уже юность.

Детство. Отрочество. Юность. Это не только три возраста, но и название дебютного произведения Льва Толстого, которого никак не назовёшь «детским писателем».

Замечено, что у Носова был пунктик – он любил объяснять, как всё устроено. И умел это делать так, что у читателей руки сами тянулись воплотить всё в жизнь. Тот же Катаев вспоминал, что его знакомство с Носовым было заочным – внук Валентина Петровича чуть не разгромил квартиру, пытаясь собрать инкубатор как в повести «Весёлая семейка». Ровно то же самое Носов умудрился провернуть и с технологиями социальными, овладение которыми и составляет главную проблему взросления и воспитания. И в этом плане трилогия о Незнайке – настоящий кладезь, где каждый может черпать готовые решения, которые усваиваются сами собой.

Личный опыт

Дар предвидения

В 2013 году, когда «Незнайке» исполнялось 60 лет, мне довелось беседовать с внуком писателя, Игорем Носовым. Разумеется, я признался, что «Незнайка на Луне» в своё время избавил меня от заслуженной двойки по политэкономии. Игорь Петрович рассмеялся: «Знали бы вы, сколько раз я это уже слышал!»

Но предположение, что Носов был пророком, заставило его посерьёзнеть: «Есть у меня подозрение, что кое-кого из нынешних известных людей именно «Незнайка на Луне» мог подтолкнуть к мысли о том, как вести себя в рыночном обществе, как разбогатеть... Наши 90-е – это именно то, что творилось с Незнайкой на Луне. Мне кажется, дед понимал: советское общество может обвалиться. И тогда наступит очень жестокая жизнь».