Казне не хватает внутренних поступлений от замедляющейся экономики

Чтобы в 2027 году вписаться в план, Минфину нужны дополнительно почти 2 триллиона рублей

Анастасия Башкатова - Заместитель заведующего отделом экономики "Независимой газеты"

Непростой, по определению Минфина, бюджет в следующем году тоже рискует выйти за очерченные правительством рамки. По прогнозу Центра макроэкономических исследований (ЦМИ) Сбербанка, в 2027-м бюджетная дыра разрастется до 2,7% ВВП вместо 2% ВВП, которыми Минфин надеется умаслить Центробанк (ЦБ), чтобы тот ослабил свою денежно-кредитную хватку. Разрыв между официальным планом и экспертным прогнозом – 1,6 трлн руб. Причем нефтяная конъюнктура объясняет в этом разрыве только 200 млрд руб., остальные 1,4 трлн руб. связаны с ненефтегазовыми доходами, предупредили банковские аналитики. Выводы ЦМИ выглядят сенсационно: ненефтегазовый дефицит бюджета-2027 составит колоссальные 5,8% ВВП. Правительству, чтобы уложиться в свой план, нужно снизить его до 5,2% ВВП.

На этой неделе, 24 сентября, правительство рассмотрит проект федерального бюджета на 2027–2029 годы. После чего до конца месяца документ должны внести в Госдуму. Глава Минфина Антон Силуанов, выступая на Московском финансовом форуме, назвал проект на следующую трехлетку непростым, уточнив, однако, что в последние годы бюджет «всегда был непростым».

Как сообщил Силуанов, в федеральный бюджет на 2027 год заложили дефицит в размере 2% ВВП. И это, как выяснилось, достижение. «Буквально пару месяцев назад подготовили ряд мер по бюджетной консолидации и сделали бюджет с дефицитом, который не представляет каких-то рисков», – пояснил на форуме министр. И затем Минфин сделал ответный пас Центробанку.

Напомним, на недавней пресс-конференции по ключевой ставке председатель ЦБ Эльвира Набиуллина назвала параметры бюджета важной предпосылкой для денежно-кредитной политики. 

«Их уточнения мы ожидаем до конца сентября», – объявила глава ЦБ. И, находясь в режиме такого ожидания (хотя не только по этой причине), Банк России в сентябре взял паузу в снижении ключевой ставки.

Минфин уверен, что ему теперь удастся умаслить ЦБ. «Главное, что мы состыковались с Центральным банком. Ведь сегодня что важно? Чтобы инфляция, инфляционные ожидания, ставки снижались. Центральный банк все время смотрит, какой баланс бюджетного дефицита прогнозируется на трехлетку. От этого он уже будет свою денежно-кредитную политику выстраивать. А мы на денежно-кредитную политику все смотрим, когда она начнет смягчаться, смягчаться Эльвира Сахипзадовна (Набиуллина. – «НГ»). Мы сделали все для того, чтобы такие возможности у Эльвиры Сахипзадовны возникли», – рассказал Силуанов.

Достижение 2-процентного дефицита, однако, не гарантировано, следует из экспертных прогнозов. День в день с заявлениями Силуанова Центр макроэкономических исследований Сбербанка сообщил, что, по его оценкам, дефицит федерального бюджета в 2027 году составит 6,4 трлн руб., или 2,7% ВВП, против заявленного ориентира 2% ВВП. Разрыв составляет 1,6 трлн руб., или 0,7 процентного пункта ВВП.

И самое главное: по расчетам ЦМИ, нефтяная конъюнктура объясняет лишь 200 млрд руб. этого разрыва, а остальные 1,4 трлн руб. потребуют от правительства снизить ненефтегазовый дефицит до 5,2% ВВП против 5,8%, заложенных в прогнозе ЦМИ.

Имеется в виду дефицит, обусловленный внутренними поступлениями от экономики и не связанный с экспортом энергоресурсов, мировые цены которых слишком часто и непредсказуемо меняются.

Руководитель ЦМИ Сбербанка Александр Исаков прокомментировал «НГ», откуда взялась такая колоссальная цифра ненефтегазового дефицита.

«Что такое нефтегазовый дефицит? Это величина дефицита при нулевых нефтегазовых доходах. Величина нефтегазовых доходов равна примерно 3,3% ВВП для 2027 года – и по нашей оценке, и в расчетах правительства. Это значит, что ненефтегазовый дефицит будет равен сумме стандартного дефицита и нефтегазовых доходов», – объяснил он.

«Важнейшие причины нарастания дефицита действительно связаны не столько с ценами на энергоносители, сколько с состоянием экономики, – согласилась при этом замначальника отдела Института комплексных стратегических исследований Вера Кононова. – Крайне важную роль играют остановка роста экономики и ухудшение финансовых результатов бизнеса».

Так, эксперт напомнила, что, по Росстату, сальдированный финансовый результат компаний за первое полугодие сократился более чем на 10% в годовом выражении (см. также «НГ» от 20.09.26). Одно только это, по словам Кононовой, означает, что налоговая база по ряду направлений сузилась, усугубив тем самым дефицит.

Кстати, Минфин теперь признал, что по итогам 2026 года дефицит федерального бюджета превысит изначальный план. «Мы ожидаем, что дефицит будет больше, чем запланировали, но в пределах 3% ВВП», – сказал министр Силуанов в интервью «Вестям».

По итогам января–августа, как ранее отчиталось ведомство, бюджетный дефицит был 2,5% ВВП (5,8 трлн руб.) при утвержденном на весь 2026 год показателе 1,6% ВВП (3,8 трлн руб.). По словам министра, источниками финансирования этого дефицита будут в основном остатки средств.

Теперь вопрос в том, как Минфину добиться в следующем году рекомендованного экспертами сокращения именно ненефтегазового дефицита для того, чтобы правительственный 2-процентный ориентир для всего федерального бюджета стал достижим.

По словам руководителя отдела компании «Финам» Ольги Беленькой, основной способ – ограничение расходов, их сокращение по отношению к ВВП, но возможен еще вариант – воздействовать не на траты, а на поступления от экономики: приток ненефтегазовых доходов может обеспечиваться за счет ускорения экономического роста либо увеличения налогов.

«В 2025–2026 годах для сокращения дефицита уже принимались меры по увеличению налоговой нагрузки: это касалось налога на прибыль, подоходного налога, налога на добавленную стоимость», – напомнила Беленькая. Но дальнейшее повышение налогов уже нецелесообразно, так как это может еще сильнее замедлить и без того вялый экономический рост.

«Для нормализации дефицита нужно прежде всего восстановление экономического роста, – продолжила Кононова. – Для этого необходимо создать благоприятные условия для ведения бизнеса, включая денежно-кредитные, валютные, налоговые, тарифные и другие условия».

При этом, судя по комментарию эксперта, денежно-кредитное бремя не только угнетает сам экономический рост, но и приводит к прямым потерям федерального бюджета из-за необходимости в течение длительного времени субсидировать высокие рыночные процентные ставки.

«План таких расходов на 2026 год составляет 1,8 трлн руб., а по факту может оказаться выше. Ведь и в 2025 году, например, фактический объем таких расходов по итогам года оказался в 1,5 раза выше плана», – привела данные Кононова. 

Кроме того, в условиях жесткой денежно-кредитной политики растут и расходы казны на обслуживание госдолга.

Итак, судя по исследованию банковских аналитиков, достичь запланированного Минфином бюджетного дефицита в 2027 году на уровне 2% ВВП можно, но только прибавив 1,4 трлн руб. налогов не от нефти и не от газа.

«А это возможно либо при бурном росте экономики, либо при резком увеличении налогообложения, либо при очень благоприятной конъюнктуре для статей нашего ненефтегазового экспорта. Уголь, металлы, древесина, химпром, продовольствие», – прокомментировал «НГ» эксперт Института экономики роста имени П. А. Столыпина, член генсовета «Деловой России» Олег Николаев.

«Но первого не будет, второе добьет экономику окончательно, остается только верить в третье, – считает собеседник издания. – Можно еще ослабить курс рубля, чтобы бюджетная консолидация шла легче, но у нас на это идут пока неохотно».

Упомянутый же в обзоре ненефтегазовый дефицит в размере 5,8% ВВП – цифра условная, пояснил при этом Николаев: «Она лишь показывает, как Россия жила бы, не полагаясь на доходы от нефти и газа».

В ЦМИ Сбербанка поделились с «НГ» своим взглядом на ситуацию. «200 лет назад Михаил Сперанский говорил: «Всякий государственный расход есть налог». Сложно найти более лаконичное изложение дилемм бюджетной политики: любые длящиеся обязательства требуют соответствующих ресурсов», – пояснил Исаков.

Вместе с тем, по его словам, сам по себе дефицит бюджета – это цифра, которую не следует вырывать из контекста. «Для экономики эффекты условного дефицита в 3% зависят от природы роста расходов, устойчивости траектории долга и уровня доверия к сбережению в рублевых инструментах. Все эти три обстоятельства на сегодня выглядят благоприятно», – считает Исаков. 

Траектория суверенного долга устойчива, увеличение госрасходов отвечает внешним вызовам и находится в рамках исторической нормы, а инфляционные ожидания инвесторов хотя и повышены, но будут снижаться на фоне замедления роста цен, перечислил он.

В Минфине, впрочем, уже присматриваются, откуда в ближайшее время можно будет отщипнуть в казну. 

Например, как рассказал на форуме замминистра финансов Алексей Сазанов, ведомство ждет в 2027 году 50 млрд руб. дополнительных доходов от лицензирования оптовой и розничной торговли табаком и никотинсодержащей продукцией. 

https://www.ng.ru/economics/2026-09-21/1_9586_treasury.html