Анатомия казни. Мы изучили в деталях, как казнят в США, — это театр абсурда
Неудавшаяся казнь 50-летней Кристы Пайк стала мировой сенсацией. Она получила две полные дозы смертельной инъекции, но осталась жива. Свидетели за стеклом в ужасе наблюдали её судороги и агонию. Как одна из самых влиятельных стран дошла до этого?
Инцидент вскрыл глубокое системное уродство, лицемерие и парадоксы американского правосудия. Давайте к ним присмотримся внимательнее. И будьте уверены, многое вас сильно удивит.
Казнь — как зрелище
Начиналось все так: утром 30 сентября в специальной смотровой комнате тюрьмы Нэшвилла (штат Теннесси) собрались официальные свидетели казни. Её наблюдали три группы людей: близкие родственники жертвы (включая мать убитой Мэй Мартинес), адвокаты осужденной и пул аккредитованных журналистов. Все они должны были зафиксировать финал судебной драмы, затянувшейся на три десятилетия.
Здесь нужно уточнить, что убийство произошло еще в 1995 году, приговор был вынесен в 1996-м. История ужасная. На почве маниакальной ревности и с неописуемой жестокостью 18-летняя Криста Пайк убила 19-летнюю Коллин Слеммер — скромную, похожую на «компьютерного гика», увлеченную ученицу колледжа для бедных в Ноксвилле. Она была девушкой из бедной семьи, у её матери не было денег на колледж, и Коллин поступила на бесплатную госпрограмму, чтобы выучиться на компьютерщика и вырваться из нищеты.
Там же на медсестру училась её полная противоположность — 18-летняя Криста Пайк. Она сразу создала в колледже неформальную группировку, позиционируя себя как безусловного и жестокого лидера. Девочка родилась в семье, которая была на самом дне американского общества. Дочь наркозависимых родителей выросла в атмосфере домашнего и сексуального насилия.
Пайк показалось, что Коллин пытается привлечь внимание ее 17-летнего парня Тейда Шислера (что прокуроры позже назвали абсолютной паранойей). Это и стало причиной показательной расправы. Заманив Слеммер в заброшенное здание под предлогом «покурить марихуану и помириться», Пайк, Шислер и их сообщница Шадрелла Мур устроили получасовую бойню. Коллин истязали канцелярским ножом, вырезали на ее груди пентаграммы, после чего Пайк добила ее куском асфальта. В качестве подтверждения своего лидерства и «триумфа» Пайк отломила фрагмент черепа убитой и хвасталась им перед студентами в общаге. На суде Пайк демонстративно хихикала и смеялась при обсуждении самых трагических и зловещих деталей преступления, и поэтому её единогласно приговорили к смерти (хотя 18-летних девушек в США всегда «щадили», отправляя на пожизненное заключение).
Важное добавление: даже в тюрьме Пайк не изменила своей натуре, чтобы остаться лидером криминального микромира в тюрьме, она в 2001 году едва не задушила шнурком другую известную арестантку Наташу Корнетт, приговоренную к трём пожизненным срокам за самое громкое в США убийство семьи, совершенное по сатанинским мотивам. «Дочь Сатаны» спасли только тюремные охранники.
Казнь — как театр абсурда, жестокости и лицемерия
Но вернемся к казни. Она сразу пошла не по плану. Согласно действующему протоколу, Пайк ввели сверхдозу пентобарбитала. Предполагалось, что вещество плавно отключит дыхательный центр мозга. Вместо этого женщина осталась в сознании и начала жаловаться на сильное недомогание. Исполнители ввели вторую дозу. То, что происходило дальше, свидетели назвали кошмаром: Пайк стонала, билась в конвульсиях, продолжала дышать и громко храпеть.
Когда стало очевидно, что двойная доза смертоносного препарата не работает, а ситуация полностью вышла из-под контроля, руководство тюрьмы экстренно задвинуло штору, чтобы скрыть от свидетелей и прессы не только мучения Пайк, но и панику среди палачей. По требованию адвокатов казнь остановили. Губернатор Теннесси Билл Ли немедленно объявил мораторий на все казни в штате. Что будет с Пайк дальше — большой вопрос: в регламенте тюрьмы просто нет ни слова о том, что делать, если заключенный выживает после второго укола.
Этот сбой стал прямым следствием многолетних манипуляций со смертельными коктейлями. Исторически в США применялся классический трехкомпонентный протокол, который создавал видимость мирного ухода. Первым вводили тиопентал натрия — сверхсильное снотворное для отключения сознания. Вторым — панкурония бромид, полностью парализующий все мышцы, включая диафрагму, — это делало дыхание и любые другие движения невозможными. Третьим — хлорид калия, останавливающий сердце.
Уродство этой схемы заключалось в том, что второй компонент (миорелаксант) выступал в роли «химической ширмы». Если эффект первого препарата (снотворное) был недостаточен, заключенный фактически просыпался внутри собственного тела: он не мог пошевелиться, издать звук или открыть глаза, но при этом оставался в полном сознании и испытывал мучительное удушье, будучи парализованным (а наблюдающим казалось, что человек уходит тихо и мирно). Так продолжалось, пока третий препарат не останавливал сердце.
Когда из-за дефицита Штаты перешли на однокомпонентный протокол — гигантскую дозу одного лишь пентобарбитала (по сути, это передозировка снотворного), — скрывать огрехи стало сложнее. Без парализующего миорелаксанта тело заключенного реагирует на казнь открыто: судорогами, хрипами и рвотой. Именно это и произошло с Кристой Пайк, обнажив реальную картину «гуманного» метода.
Фармацевтический театр и «подпольные» аптеки на службе государства
Почему же богатейшая сверхдержава с передовой медициной испытывает такой кризис? Дело в том, что легальный рынок препаратов для казней в США уничтожен. Фармацевтические корпорации ради спасения репутации жестко запретили использовать свои лекарства для убийства людей.
Закупать чистые вещества в Индии или Китае тоже запрещено из-за юридических закорючек.
В попытках обойти эти проблемы американское правосудие дошло до абсурда: власти Штатов начали тайно нанимать мелкие полукустарные частные лаборатории внутри страны, которые вручную производят препараты для казней. Поскольку эти «подпольные фабрички» работают в «серой зоне», качество и концентрация таких средств никем не проверяются. По сути, государство сознательно идет на риск введения заключенным нестабильных, грязных веществ, провоцирующих мучительную смерть.
Палачи за стеной и «километры» пластиковых трубок
Техническая сторона процесса уродлива не менее правовой. Из-за жесткого бойкота со стороны Американской медицинской ассоциации (AMA) ни один профессиональный врач или сертифицированная медсестра не имеют права участвовать в казни. Участие влечет за собой пожизненное лишение лицензии.
В итоге катетеры в вены смертников устанавливают люди без медицинского образования — обычные сотрудники тюрьмы или случайные подрядчики, прошедшие ускоренные курсы. Поэтому они колют заключенных часами, разрывая вены и нанося мучительные травмы.
Следующий акт этой пьесы абсурда: сам палач со шприцем сидит в глухой изолированной комнате по соседству. Кого казнят, он не видит. От шприца идут трубки, по которым препарат поступает жертве, они бывают длиной в несколько метров — проходят через стену, тянутся по залу казни, перегибаются, создают потерю давления, а, например, вязкий раствор пентобарбитала может начинать кристаллизоваться прямо внутри них. Палач из своей комнаты ничего этого не видит, работает в темную. Естественно, такая сложная и запутанная система часто ломается, и это приводит ко всяким эксцессам.
Во-вторых, тюрьма прячет палачей ради их анонимности и безопасности, а ещё — для психологического «разделения ответственности», человек порой не знает — он конкретно убил или его коллеги рядом: часто казнят сразу трое человек, одновременно используя три разных шприца, но только в одном — яд, и в каком — неизвестно.
Социализм с американским лицом
Ещё один странный вопрос: почему же между судом и казнью прошло более 30 лет? Для приговоренных к смерти в США существует самый настоящий социализм. «Смертнику» абсолютно бесплатно предоставляют адвоката, и он имеет право бесконечно подавать апелляции. У самой Пайк не было ни цента, и всю ее многолетнюю защиту щедро финансировали из бюджета. Благодаря этому адвокатам удалось доказать, что из-за тяжелого детства у нее развились биполярное расстройство и ПТСР (посттравматическое стрессовое расстройство). Параллельно шли многолетние суды против Департамента исправительных учреждений, в том числе и из-за протоколов казни.
Почему адвокаты работают так хорошо? Защита приговоренных к смерти — это огромная и неплохо финансируемая государством индустрия, в которой они действительно получают стабильный, долгий и гарантированный заработок.
Среди юристов в США есть выражение «один процесс — одна карьера». Это о том, что адвокат, который берется за апелляции смертника, может построить на этом всю свою карьеру. Он годами нанимает за счет бюджета независимых экспертов, психиатров, организует бесконечные платные экспертизы, ездит в командировки, а государство все это исправно оплачивает.
В результате возникает уродливый юридический парадокс: государство тратит миллионы долларов налогоплательщиков на содержание заключенного в строжайшей одиночной камере 2 на 3 метра в течение 30 лет, оплачивает бесконечную судебную волокиту, заставляя родственников жертвы всю жизнь провести в залах суда в ожидании финала (это прямо про Мэй Мартинес — мать жертвы, много лет добивавшейся исполнения приговора), а в итоге — казнь, которая часто превращается в публичную пытку, как в Средние века.