Сотрудники горячей «Лилии». Как работает команда тоннелепроходческого щита

Многометровый слой земли над головой, спёртый воздух обдаёт жаром... Здесь, на глубине, идёт строительство новой линии столичного метрополитена. Если раньше каждый метр земли разрабатывали руками, то теперь бурением тоннелей занимается тоннелепроходческий механизированный комплекс (ТПМК). Проще говоря, щит, с нежным именем «Лилия».

День и ночь гигантская «машина» движется под землёй. А управляют ею специалисты – метростроители. 2 октября они празднуют 95-летие профессии. Корреспондентам «АиФ» выпала редкая возможность примерить её на себя и побывать в московском подземелье.

Потомственный строитель

Мир, куда не ступала нога обычного человека, открыл нам исполнительный директор «ТО-6 Метростроя» Дмитрий Рубинчик. Делом жизни он занимается уже больше 30 лет. За это время успел приложить руку к строительству многих столичных станций и тоннелей. Хотя в 1990-х Дмитрий мечтал освоить профессию журналиста.

«В молодости мне очень нравилась литература, и я даже смотрел, какой конкурс на журфаке МГУ. Но в итоге решил поступить в МИИТ – на метростроителя. У меня и дед, и дядя заканчивали этот институт. Строили и дома, и метро. Дед даже Берлин восстанавливал», – рассказал Рубинчик.

Впервые на стройку «подземной паутины» Дмитрий Александрович пришёл в 19 лет. Тот день помнит до сих пор. Это была станция «Крестьянская застава». Тогда ещё не было щитов, работали отбойными молотками. Станции и тоннели строились буквально вручную. Как говорит Дмитрий, работа была очень тяжёлая, но по-своему интересная.

Наша экскурсия по строительству подземки начинается с будущей станции «Серебряный Бор». Сейчас здесь лишь тонны грунта, но уже через год станция примет первых пассажиров. А пока надеваем резиновые сапоги, светоотражающий жилет, шлем и спускаемся к «сердцу» стройки. Щит, находящийся на глубине 40 метров, пробивает тоннель под руслом Москвы-реки. Чем ближе подходишь к машине, тем сильнее ощущаешь её масштаб. По традиции, щит носит женское имя – «Лилия». Это первый щит-гигант в истории московского метростроения – его вес превышает 1,6 тысячи тонн, а длина от ротора до хвоста составляет 66 метров. За одну проходку «Лилия» создаёт сразу двухпутный тоннель диаметром 10 метров.

Гремит так, что практически не слышишь сам себя, а температура воздуха в месте работ приближается к показателям бани – такова мощность двигателей этой «малышки». Чтобы обеспечить работу щита, необходимо подать на строительную площадку электроэнергию напряжением 20 киловольт. Таким можно поддерживать работу какого-нибудь небольшого завода.

Как говорит метростроитель, эту машину можно представить в виде огромного крота, который сам себе прокладывает путь и тут же его укрепляет. Спереди у «крота» – вращающийся ротор с резцами. Он вгрызается в грунт и измельчает породу. «Но просто «выкопать» землю нельзя. Если оставить пустоту, поверхность тоннеля может просесть. Поэтому за ротором находится призабойная камера – своеобразный «буфер», где скапливается разработанный грунт. Так называемая технология грунтопригруза помогает удерживать давление породы и не даёт забою обрушиться. Когда камера заполняется, в дело вступает шнек – винтовой механизм, который постепенно вытягивает грунт из камеры. Дальше порода попадает на конвейер и уже отправляется на поверхность», – объясняет Дмитрий Рубинчик.

Работа не для слабаков

Сам корпус щита окружает рабочую зону и одновременно служит надёжной защитой для проходчиков. А позади «землеройной» системы находится кабина машиниста – отсюда управляют движением машины. «Щит продвигают вперёд гидравлические домкраты: они упираются в уже собранное кольцо тоннеля и, словно мощные руки, толкают ТПМК дальше. Я регулирую их работу, чтобы машина могла поворачивать, подниматься или опускаться в заданном направлении. За минуту щит проходит около 28 миллиметров, за день около 10 колец (каждое размером 1,8 метра), а за месяц – около 250», – говорит машинист Вячеслав Черных.

Сложная работа и у кессонщиков – специалистов, которые заменяют режущие элементы на роторе. Подготовка у них – как у водолазов. Ведь, чтобы попасть к ротору, специалистам необходимо несколько часов привыкать к повышенному давлению за пределами тоннелепроходческого щита. «Чтобы не было перепада давления, проходит специальная процедура. К работе допускают людей, прошедших медкомиссию. Только после неё кессонщики заходят в барокамеру, где за несколько часов создаётся определённое давление. Привыкнув, они меняют инструмент и выходят обратно», – говорит Дмитрий.