Российская экономика распалась на несколько частей

Каждое третье предприятие начнет инвестировать при ставке 6–7%, каждому третьему в принципе все равно

Анастасия Башкатова
Заместитель заведующего отделом экономики "Независимой газеты"

Более половины российских промышленных предприятий считают ключевую ставку Центробанка (ЦБ) на уровне 14% годовых неподъемной для заимствований, неподходящей для активизации выпуска продукции и не сулящей оживления спроса. Более чем для двух третей промпредприятий текущая ключевая ставка означает отказ от инвестиций, свидетельствуют опросы. На прошлой неделе такая ситуация получила в правительстве наименование – «нормализация после перегрева».

Большинство промпредприятий в ожидании однозначной ключевой ставки – ставки ниже 10%.

Как показал сентябрьский опрос, проведенный Институтом народнохозяйственного прогнозирования (ИНП) РАН, по мнению 23% предприятий, оживление спроса станет возможно при ключевой ставке 8–9%. Еще 19% предприятий выступили за 6–7%.

Примерно так же с производственными планами. Почти каждое четвертое предприятие – 24% – планирует наращивать выпуск продукции при ключевой ставке 8–9% годовых. И каждое пятое (19%) – при ставке 6–7%.

Тот же ориентир и для заимствований: 24% компаний будут обращаться к кредитным ресурсам при ключевой ставке 8–9%, еще 22% компаний – при 6–7%.

Но для инвестиционных планов оценки жестче. В этом случае уже каждое третье предприятие связывает начало роста инвестиций со ставкой в диапазоне именно 6–7% годовых, а каждое четвертое – со ставкой 8–9%.

По итогам восьми месяцев вся промышленность (совокупно и добывающая, и обрабатывающая, и гражданская, и связанная с оборонным комплексом) скатилась в стагнацию. По сравнению с тем же периодом 2025-го она показала нулевую динамику – застой.

А по итогам отдельно взятого августа промпроизводство в России сократилось на 0,6% к тому же месяцу прошлого года, следует из опубликованного на сайте Минэкономразвития обзора. 

Публичные же отчеты чиновников в основном пестрят достижениями – даже в тех сферах, где с ними сложно.

Выступая в конце минувшей недели в Совете Федерации, вице-премьер Александр Новак рассказал, что за восемь месяцев обрабатывающие производства выросли на 0,4% в годовом сопоставлении. При этом ряд отраслей, по его уточнению, растет заметно быстрее: машиностроительный комплекс с начала года прибавил 6%, фармацевтика – 11,5%. Грузооборот транспорта без учета трубопроводного за восемь месяцев вырос на 3,1%, в августе – на 8,4%.

Пересказывая сенаторам правительственный прогноз на следующую трехлетку, Новак объявил, что наша задача – восстановить устойчивые темпы роста экономики и обеспечить дальнейший рост благосостояния граждан. 

«Для этого планируем расширять внутреннее производство, повышать эффективность использования ресурсов и создавать условия для новых инвестиций», – пояснил вице-премьер.

Зампред правительства также подтвердил, что после высоких темпов роста 2023–2024 годов российская экономика перешла теперь к более умеренной динамике. 

Но это ожидаемый этап. «Нормализация после перегрева и одновременно условие снижения инфляции», – охарактеризовал Новак произошедшее. 

За восемь месяцев 2026 года ВВП вырос на 0,6% к соответствующему периоду прошлого года, в августе – на 0,8%, добавил зампред. По уточненному прогнозу, рост ВВП по итогам всего 2026-го составит тоже 0,6%.

Правительство начало работу по запуску нового инвестиционного цикла. Из-за ограниченности ресурсов (причем как у бизнеса, так и у государства) кабмин сделает акцент не на «новых деньгах», а на эффективности имеющихся.

«Приоритеты – расчистка накопленных долгов и убытков, в том числе через добанкротную санацию и реструктуризацию; эффективное использование свободных мощностей и инфраструктуры; четкие приоритеты в господдержке инвестиций на основе таксономии; развитие институциональных условий ведения бизнеса и сокращение инвестиционно-строительного цикла», – перечислил вице-премьер.

Важнейшим инструментом улучшения инвестиционного климата он назвал национальную модель целевых условий ведения бизнеса. «Цель к 2030 году – сохранить позиции России в двадцатке ведущих стран мира по условиям ведения бизнеса. Модель включает 12 направлений, в том числе новое – объекты культурного наследия. По каждому утверждена «дорожная карта». Из более чем 260 мероприятий уже исполнено 56, из них 18 – досрочно. На региональном уровне определены 24 ключевых показателя, «дорожные карты» утвердили 85 субъектов», – рассказал Новак.

Расширять производство предстоит при ограниченных трудовых ресурсах, поэтому рост производительности труда становится одним из главных условий экономического роста, добавил он. 

Отраслевые ведомства совместно с бизнесом сформировали 17 отраслевых программ повышения производительности: 11 в реальном секторе и 6 в социальной сфере. Их реализация позволит к 2030 году компенсировать потребность в 3,3 млн работников.

Такие публичные доклады, наполненные во многом, как может показаться со стороны, бюрократическими показателями (проведенные мероприятия, написанные дорожные карты, сформированные отраслевые программы, утвержденные новые показатели), как будто лишены тревог по поводу экономических перспектив, ведь проделывается большая работа, пусть даже в основном и бумажная. В конце концов, это тоже важно – унифицировать подходы, чтобы понять, что отслеживать и для чего.

Но, возможно, еще одна причина относительно оптимистических ожиданий в условиях жестких финансовых условий кроется в том, что российская экономика все отчетливее распадается на несколько разных частей, «бизнес-моделей».

И например, для одной из них ключевая ставка на уровне 14% означает затухание какой бы то ни было активности. А для другой – ключевая ставка, причем любая, ни на что не влияет.

По опросам ИНП РАН, среди предприятий есть немало компаний, которые заявляют, что для них от ключевой ставки не зависят ни перспективы спроса (43% респондентов), ни планы увеличения выпуска (45%), ни планы заимствований (46%), ни даже планы увеличения инвестиций (в этом случае доля таких оптимистов все же чуть меньше, чем в предыдущих примерах – 32%).

Как пояснил «НГ» доцент Российского экономического университета Максим Максимов, первая и наиболее существенная причина такого раскола – отраслевая и структурная неоднородность.

«Значительная часть предприятий работает в сегментах, где спрос формируется не рыночными механизмами, а государственным заказом, оборонными контрактами или естественно-монопольным положением, – уточнил экономист. – Для таких производителей уровень ключевой ставки действительно не является определяющим фактором, поскольку их продукция востребована независимо от стоимости кредита».

Эта причина на поверхности и для других опрошенных экспертов. «Часть производителей может быть ориентирована на госзаказ. Для экспортеров, особенно не имеющих рублевого долга, зависимость от ключевой ставки лишь опосредованная – через курс рубля», – продолжил главный экономист Института экономики роста Борис Копейкин.

Помимо этого, как пояснил Максимов, для предприятий, интегрированных в государственные программы поддержки, льготные кредитные механизмы или системы проектного финансирования, уровень рыночной ставки тоже имеет ограниченное значение, поскольку условия их заимствований регулируются иными инструментами.

И это, видимо, становится доказательством того, что существующие механизмы поддержки работают и охватывают значительную часть промышленности, надеется Максимов.

Эксперты назвали еще одну причину, которая тоже может быть актуальна для части компаний. «Многие предприятия уже прошли этап адаптации и нашли внутренние резервы для развития. Если инвестиционная активность части предприятий уже перестроена под новые реалии, текущий уровень ставки перестает быть для них критическим фактором, а это свидетельствует о зрелости их финансовых стратегий», – предположил Максимов.

Экономика уже несколько лет живет в условиях двузначной ключевой ставки. «Более того, базовый прогноз ЦБ предполагает, что к среднегодовой однозначной ключевой ставке он придет не ранее 2028 года. Можно предположить, что предприятия отчасти к этому адаптировались», – согласилась руководитель отдела компании «Финам» Ольга Беленькая.

Однако последствиями адаптации как раз и становятся стагнация производства во многих гражданских отраслях, сокращение инвестиций в основной капитал в период 2025–2026 годов, добавила эксперт.

Наконец, как пояснил «НГ» член генсовета «Деловой России» Олег Николаев, ключевая ставка – в принципе не единственный фактор, определяющий параметры экономики. «Низкая ставка нужна, чтобы запускать маховик в условиях вялой, почти не растущей экономики. Если экономика на подъеме сама по себе, она переварит кредитование и под более высокий процент: грядущая прибыль его компенсирует. Но иллюзии перспектив бурного роста, имевшие место в 2023–2024 годах, развеялись, – напомнил Николаев. – И те предприниматели, которые считают, что дело не в ставке, просто предлагают взглянуть на ситуацию немного шире и не закрывать глаза на остальные проблемы экономики». 

https://www.ng.ru/economics/2026-10-04/4_9595_economics.html