Ставка на чёрное. Советские патенты позволят РФ заработать на помощи Африке

Россия готова помочь Африке в развитии атомной электроэнергетики – речь идёт и о продолжении начатых проектов, и об обучении специалистов, и о строительстве АЭС малой мощности. Однако это сложный и долгий путь, который не решит проблемы континента «здесь и сейчас».

Какие ещё есть варианты энергетической помощи Африке, как могут помочь советские научные разработки и чем это будет полезно для России, рассуждает Борис Марцинкевич.

Длинный путь

Для начала констатируем: проблема энергодефицита на южном континенте действительно существует. Если брать данные, которые есть у самих стран Африки (а не оценки МВФ и прочих замечательных организаций), то примерно 700 миллионов человек не имеют доступа к электроэнергии или имеют его с ограничениями. Всего на континенте проживает порядка 1,6 миллиарда человек, то есть без электричества каждый второй африканец. Вот, собственно, и ответ на вопрос, что именно не даёт Африке тех темпов развития, которых она явным образом заслуживает.

Россия предлагает африканским странам масштабное сотрудничество по развитию атомной энергетики – от новых, в том числе «плавучих», АЭС до обучения специалистов. И это верный путь, вот только (даже если быть исполненным небывалого энтузиазма), по оценке МАГАТЭ,­ для стран-новичков путь в атомную энергетику занимает от 10 до 15 лет.

Более быстрый вариант – использование возобновляемых источников энергии: солнечные батареи, ветрогенераторы и так далее. Дело хорошее. Но, во-первых, дорогое, а во-вторых, слишком ненадёжное: климатическая зависимость – она и в Африке климатическая зависимость. Если у вас нет базовой генерации, то о создании всего, что связано с такими отраслями экономики, как металлургия, машиностроение, автомобиле­строение и так далее, можно только мечтать. Можно ставить бесконечное количество солнечных панелей и ветроэлектростанций и развивать на этом сафари. И то если господа туристы утром в гостинице выяснят, что завтрака не будет, потому что туча пришла, они вряд ли такому обрадуются.

Западные корпорации в Африке добывают и нефть, и газ, но приносит ли это пользу африканским странам? В обычных случаях ресурсы выкачивают, и в рамках соглашения о разделе продукции происходит их вывоз на мировой рынок. А ситуация с энергетической бедностью на континенте не меняется от слова вообще.

Тяжело и с гидроэнергетикой – большие африканские реки не находятся в пределах одной юрисдикции, и возникает масса сложных вопросов двух-, трёхсторонних отношений, которые в условиях Африки могут быть не решены никогда.

Подкинуть уголька

Поэтому, на мой взгляд, самый простой, перспективный и быстрый способ решения проблемы энергодефицита – это помощь африканским странам в развитии угольной электроэнергетики. Понятно, что это не модно. Понятно, что все международные банковские структуры – МВФ, Всемирный банк, и прочая, и прочая – не хотят финансировать ничего, что связано с углём. И тут Россия, с нашими технологиями и специалистами, может оказать существенную помощь.

Важна ещё одна особенность континента. Точных данных о том, сколько угля в Африке, собственно говоря, нигде нет. Согласно международным оценкам, на всём континенте можно найти порядка 150 миллиардов тонн. Но это не коррелирует с данными правительства даже такой небольшой страны, как Ботсвана. А их геология достаточно точная, и только в этой стране запас угля – 212 миллиардов тонн. Национальные оценки у ЮАР – до 140 миллиардов тонн, Мозамбик свои ресурсы по углю оценивает в 24 миллиарда тонн, Зимбабве – в 26 миллиардов. Кроме того, уголь – это же не просто угольные электростанции, но и развитие угольной химической промышленности – это и удобрения, и, главное, возможность превращения угля в жидкие углеводороды. Если у вас есть свой уголь, вы можете получить свои нефтепродукты.

Существует так называемый процесс «Галотер», разработанный в АН СССР в середине 50-х годов (от фамилии руководителя исследовательской группы Израиля Галинкера, объединённой со словом «термический». – Ред.), когда из бурого угля и горючих сланцев получают сланцевое масло (разновидность синтетической сырой нефти). Так делали в Эстонской ССР, а потом в независимой Эстонии.

Похожие схемы внедряют в Китае, есть и африканский пример (см. инфографику). Но это дорогие по себестоимости проекты. Если в нашем варианте по существующим расчётам инвестиции для переработки 1 миллиона тонн угля (на выходе получаем порядка 100 тысяч тонн нефте­продуктов) составляют около 70 миллионов евро, то в китайских проектах речь идёт о десятках миллиардов вложений.

Все патенты и специалисты у нас есть, и если мы предоставим их африканским странам, то заработаем прямо сейчас и создадим хороший задел на будущее.

Африканские страны будут понимать, что это их уголь, их электростанции, их нефте­продукты. А валюту, которую сейчас они тратят на покупку углеводородов за границей и которую сэкономят, они могут пустить на ту же самую АЭС, которую им тоже по­строит Россия.