Царский поезд на Малой Ордынке. Эдуард Бояков представил новый проект

«Царский путь» в Театре на Малой Ордынке, премьера которого прошла на днях, необычен тем, что разворачивающееся на сцене действие сочетается в постановке с комментариями проповедника Артемия Владимирова.

Отец Артемий — духовник Марфо-Мариинской обители на Большой Ордынке, что в двух шагах от театра, протоиерей Храма Покрова Пресвятой Богородицы. Священнослужитель и поэт, он посвятил стихи венценосной семье Романовых, и именно его проникновенные строки вдохновили Ларису Бравицкую на создание пьесы, ставшей литературной основой спектакля.

«Молиться кротко за врагов»

Драматические страницы русской истории оживают на сцене. Произошедшие много десятилетий назад, они по-особому трогают современного зрителя. Перед глазами проходит хронометраж трагических событий ХХ века — последние дни венценосной семьи Романовых. Вот на полупрозрачном экране документальные снимки поезда, в котором царь со свитой так и не доехал в Москву, — и мы замечаем в окнах вагона Николая II, а в глубине сцены идет действие того драматического «спектакля», который происходил в жизни России: отречение государя, разрушение самодержавной власти, пленение и казнь царской семьи.

Но при всем трагизме происходящего мы видим не коронованных особ, произносящих пафосные речи, а любящих мужа и жену, нежных и строгих родителей. Не высокопарных цесаревен, а милых девушек, влюбляющихся, переживающих за батюшку и матушку. Будничные заботы, непритязательный быт — царевен воспитывали в строгости и смирении, они спали на жестких полатях, принимали ледяную ванну. И на всех них лежит печать достоинства, сознания своего долга.

Тихим, немного простуженным голосом, (за который он извинился), отец Артемий связывает своими комментариями эпизоды действия. Ударяя в висящий над занавесом колокол, он повествует о значимых деталях, ненавязчиво обращается к собравшимся. И всякий раз его импровизации звучат остро и актуально.

Вот, к примеру, он проводит параллели между трагической судьбой государыни Александры Федоровны и ужасной казнью на плахе французской королевы Марии-Антуанетты: «Хорошо срежиссированный, проплаченный кровавый спектакль». В его словах сливаются воедино две реальности — художественная, где роли императора, его жены и детей играют артисты, и документальная. Он прослеживает кармическую связь двух великих женщин, «дух которых был соткан из долга, чести, веры и верности». Действительно, слишком много сближений: портрет Марии в будуаре Александры, французский подарок — гобелен с изображением Антуанетты в зале Зимнего дворца, их фатальный конец и жертвенность. То смирение, с каким царская чета и вся семья приняла свой терновый венец.

Духовник напоминает о стихотворении «Молитва», которое читали перед расстрелом цесаревны:

И у преддверия могилы
Вдохни в уста Твоих рабов
Нечеловеческие силы -
Молиться кротко за врагов.

«Когда мы встречаемся с несправедливостью — это не повод для ропота, надо нести свой крест, не изменяя самим себе», — еле слышно говорит священник. И в сопровождении исторических реалий эти библейские истины проникают в душу.

А ведь нельзя не припомнить, что дипломатическими усилиями европейских держав царская семья могла уехать за рубеж, спастись, как многие из высокопоставленных подданных России. Николаю и его семье предлагалось эвакуироваться за границу. Они могли загрузить свою царскую яхту «Штандарт» золотом и другим скарбом и отплыть, допустим, в Данию или Англию. Но Николай Александрович и Александра Федоровна отвергли такую возможность. Британский консул Рестон пытался тайно содействовать освобождению Романовых и в Екатеринбурге. По его инициативе разрабатывался план ночного похищения семьи, белые офицеры с фальшивыми документами пытались проникнуть в дом Ипатьева. Но царь отказался от такой свободы. Почему?

На этот вопрос из 1918 года отвечает сам Николай. «В такое тяжелое время ни один русский не должен покидать Россию», — записал он в дневнике. Царь не бросил Россию, потому что и духом, и телом был вместе со своим народом, он был частью Святой Руси, поэтому и не мог ее оставить, исполнив свой царский и христианский долг до последнего вздоха.

Обитель любви

Другая героиня спектакля — сестра императрицы Елизавета Федоровна, также обречена на мученическую смерть. После гибели в результате покушения своего супруга, генерал-губернатора Москвы Сергея Александровича Романова (при нём в столице появились электрические трамваи, было запрещено сливать отходы в Москву-реку и открыли Художественно-общедоступный театр), обезумевшая от горя Елизавета Фёдоровна собрала останки мужа с мостовой... Отстояв молебен и собравшись с духом, великая княгиня съездила в тюрьму, где был заключен террорист Каляев, чтобы сказать ему, что прощает.

Удалившись от света, она основала на свои средства Марфо-Мариинскую «обитель любви и милосердия» с больницей для всех нуждающихся, сама стала в ней сестрой милосердия. Но за добро отплатили злом. 7 мая 1918 года отряд латышских стрелков схватил бывшую княгиню и вместе с ее келейницей вывез на Урал, где они были сброшены (живыми!) в шахту вблизи города Алапаевска.

И снова звучат рифмованные строки протоиерея Артемия, повествующие о подвиге великой княгини. Стихами пронизан весь спектакль. И любовью. Строки писем монаршей четы, их нежные обращения друг к другу: «Мое родное солнышко», — пишет «верный муженек Ники». «Хотелось бы разделить с тобой твою участь», — вторит ему любимая Алекс.

Создать образ идеальной семьи режиссеру-постановщику Валентину Клементьеву, исполняющему также роль Николая, удалось вместе не только с опытными артистами труппы (Татьяной Шалковской, Никитой Кашеваровым, Климом Кривоносенко, Никитой Стругачевым и др.), но и с юными учениками детской театральной студии «Спутник». Дети играли очень искренне, их непосредственность вызывала неподдельные эмоции.

Смелый эксперимент с внедрением в сюжетную канву прямой речи священнослужителя — это пока беспрецедентный опыт на театральной сцене. Но Эдуард Бояков, взявшись за художественное руководство Театром на Малой Ордынке, не ищет лёгких путей в искусстве. «Царский путь» продолжает курс на историческую тему, заявленную им ранее.

«Исторический вектор для нас — важнейший, — говорит худрук. — Речь не только об исторической науке, а, прежде всего, о галерее портретов, художественных образов. Мы вплотную подошли к этому методу, когда начали работать над спектаклем «Соборная площадь». Затем эту линию продолжил спектакль о Столыпине. И вот теперь в нашем репертуаре спектакль, посвященный семье Николая Второго. Все это — «ожившие страницы русской истории», которые мы, безусловно, будем листать и дальше.

В отзывах на спектакль есть слова: «Столько в этой многослойной постановке заложено правильного смысла, это не скучные факты и даты, это о нас нынешних, как жить, а главное, с чем в сердце, ведь прошлое незримой нитью связано с настоящим и будущим».