Запирая рак в клетку. В России создают препараты против страшных болезней
Андрей Артамонов в свои 27 лет живёт в съёмной квартире в Москве, ездит на работу на общественном транспорте и мечтает завести семью. Те, кто каждый день видит парня на улице или в метро, и не подозревают, что Андрей – один из главных участников борьбы человечества с раком. Именно Артамонов создаёт передовые лекарства, которые могут останавливать развитие болезни.
Эволюционная «гонка вооружений»
«Я беру клетку, которая производит лекарственный препарат, и подбираю параметры масштабирования, чтобы она вырабатывала его больше и он становился лучше. В процессе производства клетка проходит путь от колбы до огромного биореактора, и моя задача – облегчить ей этот путь (как делают лекарства – см. справку)», – рассказывает Андрей о своей работе. Он подчёркивает, что не считает себя уникальным – лишь звено в длинной цепи специалистов, спасающих людям жизнь.
«Да, мой вклад приносит пользу обществу, но настоящими героями нужно считать тех, кто занимается благотворительностью, помогает нуждающимся, бездомным животным», – уверен Артамонов.
Биологией Андрей заинтересовался в раннем детстве. Особенно его привлекали беспозвоночные.
«Когда я был маленьким, смотрел по телевизору программу «Паразиты» и восхищался этой незримой эволюционной «гонкой вооружений» между паразитами и их хозяевами. И, наверное, с этого момента я понял, что мне хочется помочь «хозяину» избавиться от паразита и выступить в этой «холодной войне» на стороне человека», – рассказывает Андрей Артамонов.
Самый опасный пришелец в человеческом организме – раковая клетка. С ними-то он сейчас и сражается. Но для начала нужно было окончить школу. К слову, совершенно обычную, без какого-либо специального уклона. Что не помешало ни самому Андрею, ни его одноклассникам с ранних лет заинтересоваться наукой. И, по словам молодого учёного, его пример – не исключение из правил.
«Я бы сказал, что это общая тенденция. Как бы ни ругали современное поколение, молодёжь достигает серьёзных успехов, в том числе в науке.
Их свежий взгляд помогает разбавить устоявшиеся мнения, что зачастую помогает прогрессу и ведёт к уникальным открытиям», – считает Артамонов.
Молодой человек успешно сдал ЕГЭ по биологии, поступил на биологический факультет МГУ, а потом, уже в магистратуре, сделал окончательный выбор.
«У нас проходила практика, на которой нам рассказали про получение и производство моноклональных антител. Эта тема меня очень сильно зацепила. Мне безумно захотелось разработать собственный лекарственный препарат», – вспоминает Андрей.
Лекарственный суверенитет
К 27 годам ему удалось воплотить мечту: сейчас он научный сотрудник Центра разработки биотехнологических процессов, резидента особой экономической зоны «Технополис Москва», который ранее выпускал вакцину от коронавируса, а не так давно запустил производство лекарства от 13 видов рака, разработанного в лабораториях в Ярославской области.
Сам Андрей работал над первым российским биоаналогом препарата на основе действующего вещества цетуксимаб, которое применяют для борьбы с онкологическими заболеваниями головы, шеи и кишечника.
«Я был одним из тех, кто настраивал лабораторию в Москве. Мы подбирали оборудование, расходные материалы, продумывали этапы и подходы к разработке лекарственных препаратов. Сейчас я сотрудник поздней разработки. Моя основная цель – оптимизация технологии под производственные масштабы», – поясняет Артамонов.
Такие учёные, как Андрей, прямо сейчас создают лекарственный суверенитет нашей страны.
Они работают и в передовом кластере в Санкт-Петербурге, где производят сложнейшие препараты для лечения рака и аутоиммунных заболеваний, и на крупном фармацевтическом заводе в Сибири, где делают современные виды инсулина и лекарства от туберкулёза, и на производстве в Кургане, специализирующемся на антибиотиках широкого спектра, и на высокотехнологичных предприятиях Владимирской области, в лабораториях которых рождаются уникальные препараты для лечения редких заболеваний.
Москва же и вовсе превратилась сегодня в огромный фармацевтический хаб. Это целая индустрия: более 300 предприятий и 30 тысяч специалистов.
Как отмечает глава столичного Департамента инвестиционной и промышленной политики Анатолий Гарбузов, только за 2025 год выпуск вакцин и сывороток в столице подскочил в 1,5 раза.
Если же брать всю отрасль в целом, включая материалы для медицины и ветеринарии, то за год Москва прибавила 10,2%. Для россиянина эта статистика означает одно: современные лекарства становятся ближе, надёжнее, а главное – они свои.
Инвестиции в здоровое будущее
Серьёзный подъём фармацевтической отрасли в столице начался после создания ОЭЗ «Технополис Москва». Фармплощадки его расположены в Алабушеве и Печатниках, а первая даже стала крупнейшим центром притяжения для новых производителей лекарств. Это место силы столичной фармацевтической промышленности.
По словам мэра Москвы Сергея Собянина, статус резидента даёт возможность предприятиям получать ряд налоговых преференций и таможенных льгот.
В частности, резиденты на 10 лет освобождаются от уплаты имущественного, земельного и транспортного налогов, а ставка налога на прибыль составляет всего 2% вместо 20%.
Одним из перспективных механизмов развития столичной фармацевтики специалисты называют офсетные контракты. Пионером в заключении таких контрактов в России в 2017 году выступила Москва.
Офсетный контракт – это инструмент взаимовыгодного сотрудничества: инвестируя в развитие производства и разработку лекарств, компания получает долгосрочные гарантии закупок, а город – жизненно важные препараты по сниженной цене и с гарантией бесперебойных поставок.
Шаг 1. «Прошивка»
Создание так называемой плазмиды – крошечного кольца ДНК. Это «чертёж» лекарства в микроскопической капле жира.
Шаг 2. Слияние
«Каплю» сливают с клеткой яичника китайского хомячка (неприхотливы и умеют собирать сложнейшие белки, которые принимает человеческий организм), как два пузырька масла в воде. «Чертёж» проникает в ядро, и клетка начинает по нему строить молекулы лекарства.
Шаг 3. Заморозка
«Прошитые» клетки отбирают по продуктивности. Затем одну из них размножают в колбах (сначала клетка делится 2–4 дня в колбе объёмом 100–250 мл, потом в литровом сосуде) и делят на тысячи ампул. Их хранят в жидком азоте при −196°C.
Шаг 4. Пробуждение
Когда нужна партия лекарства, ампулу достают из «вечной мерзлоты» и отогревают в тёплой воде. Клетки «просыпаются», получают порцию витаминного «бульона» и начинают активно делиться.
Шаг 5. Переселение
Клеток становится больше. Их перемещают в стальной биореактор на 2000 литров. Здесь – идеальный климат. Если температура или содержание кислорода изменятся на долю градуса – клетки перестанут работать.
Шаг 6. Молекулярная «рыбалка»
Через 2 недели в реакторе – миллиарды клеток и триллионы молекул готового вещества. Его выработали клетки и выбросили в жидкость.
Шаг 7. Фильтрация
С помощью фильтров убирают отработавшие клетки. Оставшуюся жидкость пропускают через «умный магнит», который притягивает молекулы лекарства.
Шаг 8. Финал
Готовый раствор пропускают через нанофильтры и разливают по флаконам. Биомолекулы лекарства на поверхности раковых клеток находят и блокируют белок, отвечающий за рост, останавливая увеличение опухоли.