Около нуля. Эксперт объяснил, почему экономика падает, а зарплаты растут
Война на Ближнем Востоке пошла на пользу российскому бюджету, но уже пора готовиться к снижению цен на нефть и думать о том, как поддерживать экономику без сырьевого «допинга».
О замедлении темпов роста, переоцененном рубле и доходах россиян накануне XXIX Петербургского международного экономического форума (ПМЭФ) aif.ru рассказал доктор экономических наук, директор Института народнохозяйственного прогнозирования РАН Александр Широв.
От замедления к оживлению
Виталий Цепляев, aif.ru: Александр Александрович, можете одним-двумя словами описать то, что сегодня происходит с российской экономикой? Кризис? Стагнация? Плановое охлаждение, как любит выражаться наш министр финансов?
Александр Широв: Я бы назвал это замедлением темпов роста, которое пока еще продолжается.
— По итогам полугодия рост будет, скорее, нулевым?
— Вероятность этого высока. По предварительным оценкам Росстата, первый квартал мы закончили с небольшим минусом –0,2%. Эксперты ожидали даже большего падения. Минус 0,2, конечно, тоже не самая приятная цифра, но она действительно позволяет рассчитывать на определенную стабилизацию экономики во втором квартале и околонулевые темпы роста по итогам первого полугодия 2026 года.
— Вы как-то сказали, что для оживления ситуации в экономике ключевая ставка ЦБ должна опуститься до 12-13% и даже ниже. Сейчас она на уровне 14,5%, и значит, в обозримом будущем оживления нам не видать?
— Важно смотреть не просто на ключевую ставку, а на реальную ключевую ставку, то есть за вычетом инфляции. Текущая инфляция сейчас, по официальным данным, чуть меньше 6%. Соответственно, реальная ключевая ставка — порядка 8,5-9%, и это все еще очень много. Тем более с учетом того, что на таком уровне ставка держится уже более полутора лет. Серьезное оживление экономики начнется тогда, когда этот показатель будет примерно на уровне 4%, то есть когда номинальная ключевая ставка, при условии сохранения нынешних темпов инфляции, опустится до 10-11%. Вряд ли такие цифры мы увидим раньше конца этого года или даже начала следующего. Тем не менее даже то снижение «ключа», которое уже произошло, начинает позитивно влиять на спрос населения. А спрос – это тот фактор, который будет двигать экономику вперед. Потому что, если есть спрос, то будет производиться новая продукция, будут загружаться производственные мощности, снова пойдут инвестиции, и это станет началом постепенного восстановления экономической динамики.
— Войну на Ближнем Востоке и блокаду Ормузского пролива можно назвать подарком для российского бюджета?
— На самом деле бюджет получил пока очень незначительные объемы дополнительных доходов. Но они есть, и это, конечно, существенное подспорье, потому что в январе-феврале ситуация с доходами была тяжелой. А теперь мы получаем передышку для того, чтобы провести балансировку бюджетной системы и подготовиться к возможному снижению цен на нефть в следующем году. Но Минфин, скорее всего, будет очень осторожно распоряжаться дополнительными средствами. Что-то пойдет на уменьшение дефицита бюджета, но что-то будет зарезервировано на «черный день».
— А о каких вообще средствах идет речь? Велика ли «иранская» премия?
— Все зависит от того, какими будут цены на нефть и производимую из нее продукцию, сколько этой продукции российским экспортерам удастся продать. Как мы знаем, есть логистические ограничения, поэтому сильно нарастить экспорт вряд ли получится. А за счет роста цен, думаю, прибавка может составить примерно 0,5% ВВП, то есть 1-1,2 трлн рублей.
Рубль переукреплён
— В первые годы СВО эксперты дружно говорили о зарплатной гонке, которую запустил военно-промышленный сектор экономики. Это гонка закончилась, доходы работников вышли на плато?
— Пока нет, мы все еще видим опережающий рост заработных плат. Да, начался он с предприятий ВПК, финансового сектора. Но потом стали подтягиваться и другие секторы, из которых часть работников ушла туда, где платят больше. Сейчас они борются за то, чтобы эти работники вернулись, и удержать тех, кто остался. Речь о предприятиях ЖКХ, общественного транспорта, сельского хозяйства. Мы видим, что постепенно эти виды деятельности выходят в лидеры по динамике роста зарплат. Хотя по общему уровню оплата труда в них все еще сильно отстает от лидеров, определенная компенсация возникших разрывов происходит. Но, когда доходы в разных секторах сбалансируются, может произойти существенное торможение роста реальных заработных плат. За четыре года они выросли на десятки процентов, и всё это время условия на рынке труда диктовал работник, а не работодатель. Но это время заканчивается. Мы видим, что количество вакансий на популярных ресурсах с предложениями работы начинает сокращаться, напряжение на рынке труда снижается.
— Россияне сегодня предпочитают заработанное тратить или копить?
— Снижение ключевой ставки уже привело к снижению ставок по депозитам. Соответственно, накопления становятся менее выгодными, и у людей больше стимулов тратить, а не сберегать деньги. Об этом свидетельствует, например, некоторое оживление продаж на автомобильном рынке. Повторюсь, для экономики рост спроса – это хорошо. Главное, чтобы этот рост не носил такой лавинообразный характер, как в 2023 году, что привело тогда к скачку инфляции и последующему ужесточению денежно-кредитной политики.
— Крепкий рубль — благо или проблема?
— Для компаний, которые ввозят импортное оборудование, это благо. Но экспортеры, наоборот, находятся под двойным ударом. С одной стороны, это высокая ключевая ставка, с другой — крепкий рубль. Никогда прежде два этих фактора в унисон не работали. Из-за удорожания нацвалюты бюджет тоже сильно теряет в номинальных доходах. Поэтому, с нашей точки зрения, рубль сейчас является переукреплённым. Но и избыточно девальвировать его курс нельзя — экспортеры и бюджет от этого выиграют, а остальная экономика проиграет. Нужно искать баланс. Думаю, снижение курса рубля примерно на 10% было бы в этом плане оптимальным. Вопрос заключается в тех механизмах, которые могут быть для этого использованы. Важно, что повышение спроса, в том числе и на импортную продукцию, является одним из самых действенных механизмов.
— Но ведь для обычных людей крепкий рубль, скорее, выгоден?
— Здесь нет однозначного ответа. Безусловно, для граждан, покупающих импортные товары и услуги, это плюс. Уже ясно, например, что выездной туризм в этом году у нас будет существенно выше, чем в предыдущем, даже несмотря на все ограничения с визами и логистикой. При таком курсе рубля многие поедут отдыхать за границу, понимая, что это стало дешевле. Если человек переводит часть своей зарплаты на сбережения в валюте, то крепкий рубль для него тоже лучше. Но если он работает, скажем, в экспортной компании, то из-за чрезмерного укрепления рубля его зарплата в конечном счете может снизиться. То есть это палка о двух концах.
Выживут ли «малыши»?
— Что происходит в экономике «на земле»? Часто слышу разговоры о том, что небольшие предприятия в сфере бытовых услуг, общепита и пр. массово закрываются, не выдерживая возросших налогов, подорожавшей аренды и т. п. Или слухи о смерти малого бизнеса сильно преувеличены?
— Наш малый и средний бизнес пережил в своей истории уже не один шок и потом успешно адаптировался к новой реальности. Хотя нужно признать, что в текущих условиях, когда экономика в целом чувствует себя далеко не блестяще, когда увеличился уровень налоговой нагрузки (причем на малый бизнес она выросла особенно существенно), серьезные проблемы возникают у небольших предприятий, не связанных с торговыми операциями, занятых в сфере производства, сфере услуг. Дополнительные меры поддержки со стороны государства им бы, конечно, не помешали.
— Чем, кроме снижения ключевой ставки, государство могло бы в нынешней ситуации поддержать экономику? Есть ли у него «в рукаве» другие ресурсы для роста?
— Честно говоря, ресурсов не так много. Речь может идти о перераспределении средств в пользу тех расходов, которые наиболее эффективно стимулируют экономический рост. Это может быть дополнительная закупка отечественного автотранспорта для бюджетных нужд (например, машин скорой помощи), лифтового оборудования для реновации жилья в регионах и т. д. Это поддержка производственных проектов, которые были запущены в 2023-2024 годах. То есть тех мощностей, которые создавались уже после ухода с нашего рынка зарубежных компаний. И эти мощности могут очень сильно нам пригодиться, когда будет оживать спрос. Для их поддержки требуются не такие уж большие деньги, я думаю, государство может их изыскать, несмотря на все бюджетные ограничения. Важно помнить вот о чем: когда цены на нефть пойдут вниз, внутренние доходы, не связанные с экспортом углеводородов, будут критически важны для поддержания устойчивости бюджетной системы, от которой зависит благосостояние огромного числа людей. Российская экономика может и должна расти быстрее.