Чувство пакта. Как Молотов закладывал основы отечественной дипломатии

40 лет назад, 8 ноября 1986 года, в возрасте 96 лет ушёл из жизни Вячеслав Молотов. Непосредственный участник Октябрьской революции, партийный стаж которого насчитывал 80 лет, что, по идее, автоматически делало его одним из самых видных авторитетов СССР.

Однако советская пресса сообщила о его кончине очень странно. Газета «Правда», главный печатный орган КПСС, вообще не сочла нужным поместить у себя эту информацию, хотя покойный был не только старейшим коммунистом, но и одним из первых её сотрудников (он стал секретарём редакции «Правды» ещё в 1912 году). Газета «Известия» спохватилась лишь 11 ноября, выпустив краткое сообщение: «Скончался персональный пенсионер союзного значения В. М. Молотов, бывший с 1930 по 1941 год Председателем Совета народных комиссаров СССР, а с 1941 по 1957 год первым заместителем Председателя Совнаркома СССР и Совета Министров СССР».

Очевидно, что такое невнимание совсем не соответствовало истинной роли, которую сыграл Молотов в истории страны.

Не первый, но и не второй

Известно, что после смерти Сталина, в результате борьбы за власть в партийной верхушке, в 1957-м Вячеслав Михайлович попал в опалу и был освобождён от всех занимаемых постов, а в 1961-м и вовсе был исключён из рядов КПСС. В 1984-м его в партии восстановили, но и до того имя Молотова не решались вымарывать из учебников, он присутствовал в мемуарах военачальников, а его образ фигурировал в фильмах о Великой Отечественной. Ведь живо ещё было поколение, мнение которого выразил писатель Константин Симонов: «Молотов существовал неизменно как постоянная величина, пользовавшаяся в нашей среде уважением и приоритетом».

Вячеслава Михайловича помнили как второе после Иосифа Сталина лицо довоенного, военного и послевоенного СССР. И не столько в качестве главы и замглавы правительства, сколько как дипломата — наркома, а потом и министра иностранных дел.

Внешняя политика нашего государства в самый острый, трагичный и сложный период XX столетия, превращение СССР в глазах народов всего мира из практически изолированной страны-изгоя в одну из двух сверхдержав, решающих судьбу планеты, — всё это справедливо ассоциируется с именем Молотова.

Тут стоит вспомнить банальное, но верное утверждение: «Биография писателя — это его книги». Применительно к дипломату такого калибра, как Молотов, получится, что его биография — это статусные международные договоры, заключённые с его участием и под его руководством. Первым вспоминается Договор о ненападении между Германией и Советским Союзом от 23 августа 1939 года, который все называют «пакт Молотова — Риббентропа».

Отвести беду

Но в нынешней политической повестке этот эпизод используют, чтобы фальсифицировать историю Второй мировой войны и назначить СССР (а значит, в известной степени и самого Молотова) одним из разжигателей крупнейшего конфликта XX века. Дескать, пакт развязал Гитлеру руки на востоке, вот он и напал на Польшу, будучи уверенным, что СССР в войну не вступит. О том, что Гитлер вообще-то принял решение напасть на Польшу ещё в апреле 1939 года и что СССР в течение всей весны и почти всего лета пытался создать англо-франко-советскую коалицию, которая этого не допустила бы, и слушать не хотят. Равно как и о том, что ранее подобные договоры заключил с нацистской Германией ряд европейских стран, в том числе и сама Польша.

У нас к тому пакту отношение, разумеется, иное. С одной стороны, он позволил отсрочить для СССР войну, да и воссоединение с нашей страной территорий, оторванных от неё 20 годами ранее, — дело благое. С другой стороны, большую беду, то есть войну с нацистской Германией, а на деле объединённой Европой, этот пакт не отвёл.

Однако при этом часто забывают, что хороший дипломат думает сразу в нескольких направлениях. А Молотов, несмотря на то, что дипломатической премудрости не обучался, мыслил именно так. И когда Германия летом 1939‑го предложила продолжить переговоры по экономическому сотрудничеству, Вячеслав Михайлович, заступивший на пост наркома иностранных дел в мае, заявил, что экономика, конечно, — хорошо, но для успеха в этом деле «должна быть создана соответствующая политическая база». Для Германии это было большой неожиданностью, но наживку там заглотили, и в августе «база» была создана — Молотов и Риббентроп подписали пакт.

И он всё-таки отвёл от СССР не просто большую, а очень большую беду. Для милитаристской Японии подписание пакта стало шоком. Как же так, мы же союзники, мы же выступаем единым антикоммунистическим фронтом, мы же прям вот сейчас воюем с СССР на Халхин-Голе, а тут такое вероломство со стороны Германии! В итоге «пакт Молотова — Риббентропа» проделал в отношениях между Берлином и Токио трещину, которая во многом и стала причиной того, что Япония так и не напала на СССР ни в 1941 году, ни потом.

Ещё одну большую беду Вячеслав Михайлович отвёл от нашей страны в марте 1940 года. О договоре между СССР и Финляндией обычно говорят как о соглашении, подводящем итоги Советско-финской войны 1939–1940 годов. А на самом деле этот документ уберёг от войны, в которой Франция и Англия под предлогом защиты «несчастной Финляндии» должны были напасть на СССР. Их план назывался Pike («Щука»), и согласно ему коалиционные силы наносили основной наземный удар с севера, с территории Финляндии. На юге же должна была действовать авиация, бомбящая Баку и другие нефтепромысловые районы Кавказа. Поэтому договор вызвал на Западе уныние. Французский премьер Эдуар Даладье так и выразился: «Московский мирный договор — это трагическое и позорное событие. Для России это великая победа».

Улыбка «сибирской зимы»

Молотова ценили даже откровенные недоброжелатели. Лучше прочих высказался Уинстон Черчилль, который был ревнив к чужой славе и скуп на похвалы: «Он был, очевидно, разумным и тщательно отшлифованным дипломатом. Его улыбка сибирской зимы, его тщательно взвешенные и разумные слова, его приветливая манера себя держать делали его совершенным орудием советской политики в дышащем смертью мире».

Союз двух держав

По-настоящему высший пилотаж демонстрирует такой дипломат, который выводит отношения между странами на принципиально новый уровень, закладывая фундамент на десятилетия вперёд. Известно, что в 1945–1956 годах советско-китайские отношения переживали расцвет. Пик пришёлся на момент визита Мао Цзэдуна в СССР в декабре 1949 — феврале 1950 года, когда между нашими странами был подписан новый Договор о дружбе, союзе и взаимной помощи. К тому моменту Молотов уже не был министром иностранных дел — этот пост вернётся к нему лишь в 1953 году. Но договор и почва для него были подготовлены Вячеславом Михайловичем. А вот когда его вновь убрали со всех постов, дело пошло наперекосяк. Но забыто не было — память о том расцвете во многом легла в основу нынешних дружеских отношений России и КНР.