«Неуклюжая пропаганда». Правда ли, что Сталин не верил в войну с Германией

Каждый год, когда приближается конец июня, вновь и вновь звучит тема трагедии, разразившейся летом 1941 года. И хотя эти события многократно разобраны поминутно, всякий раз идет поиск ответов на одни и те же вопросы.

«Слухи являются неуклюже состряпанной пропагандой враждебных СССР и Германии сил»

14 июня 1941 года прозвучало заявление ТАСС, в котором говорилось: «Еще до приезда английского посла г-на Криппса в Лондон, особенно же после его приезда, в английской и вообще иностранной печати стали муссироваться слухи о "близости войны между СССР и Германией"... Несмотря на очевидную бессмысленность этих слухов, ответственные круги в Москве все же сочли необходимым, ввиду упорного муссирования этих слухов, уполномочить ТАСС заявить, что эти слухи являются неуклюже состряпанной пропагандой враждебных СССР и Германии сил, заинтересованных в дальнейшем расширении войны».

Данное заявление, прозвучавшее всего за восемь дней до начала гитлеровской агрессии, часто называют ошибочным. Большинство советских граждан привыкли доверять власти, и после этих успокаивающих слов последовавший гитлеровский удар действительно был внезапным и крайне болезненным.

Не поддаваться на провокации!

Касалось это и военных. Несмотря на неоднократные обращения командования РККА к Сталину, разрешение на меры, направленные на отражение масштабного удара противника, было дано лишь поздно вечером 21 июня. Времени для фактического выполнения директивы просто не оставалось.

Главный лейтмотив последних недель мира в СССР — не поддаваться на провокации. Между тем сейчас известно, что по различным каналам информация о неизбежности удара вермахта поступала в Москву на протяжении всей весны 1941 года.

Но почему тогда вместо военных контрмер советское руководство уполномочило ТАСС выступить с максимально миролюбивым заявлением?

Очень часто это списывают на самонадеянность Сталина, допустившего стратегический просчет в отношениях с Германией.

Однако события лета 1941 года были куда сложнее, чем это кажется на первый взгляд.

Мечты Гесса

10 мая 1941 года второй человек в партийной иерархии Третьего рейха Рудольф Гесс совершил перелет в Великобританию, выпрыгнул из самолета с парашютом, получив травму при неудачном приземлении. В Берлине Гесс немедленно был объявлен сумасшедшим, а британцы поместили его под арест.

Гесс отправился в Британию для того, чтобы договориться о мирном соглашении с Лондоном, которое позволило бы Третьему рейху атаковать СССР, не имея угрозы возникновения второго фронта в Европе. Или даже о совместных действиях против Москвы.

В Германии знали, что в правящих английских кругах много влиятельных людей, благожелательно рассматривающих возможность альянса с Берлином. Желанием использовать нацистов для борьбы против советских большевиков объяснялось и заключение соглашения в Мюнхене в 1938 году, решившего судьбу Чехословакии.

Договор о ненападении, подписанный в августе 1939 года между СССР и Германией, спутал карты сторонникам англо-немецкого альянса, но они никуда не исчезли.

Искушение Персидским заливом

Отношения между Великобританией и СССР в это время оставались настороженно-напряженными. В Лондоне военные круги готовили планы операции против Советского Союза на финском направлении и в Закавказье.

Гитлер, играя на данных противоречиях, был готов использовать как Москву против Лондона, так и Лондон против Москвы. Поздней осенью 1940 года во время визита Молотова в Берлин Гитлер активно склонял СССР к участию в военной компании против британских колоний.

Глава МИД Третьего рейха Риббентроп предлагал Молотову: «Не стоит ли России искать естественный и настолько важный для неё выход к открытому морю также на юге... Не может ли быть найден для России выход к морю в направлении Персидского залива и Аравийского моря?»

Советский Союз ввязываться в военный союз с Гитлером против Лондона не собирался, хотя свой отказ подал весьма осторожно.

В Москве понимали, что при случае немцы англичанам предложат дележ СССР.

«Поток слухов нарастает. Непосвященный уже ни за что в них не разберется»

17 июня 1941 года министр пропаганды Йозеф Геббельс записал в своем дневнике: «Поток слухов нарастает. Непосвященный уже ни за что в них не разберется. Лондон ведет себя как будто у него уже не осталось никакой возможности договориться с Москвой. Это лишь тактика, с помощью которой хотят выяснить наши намерения».

На следующий день Геббельс добавил: «От войны до мира — гигантская шкала, на которой каждый может выбрать то, что он хочет».

Несмотря на то, что нападение Германии на СССР в этот момент было фактически предрешено, оставался еще вопрос о том, как именно оно будет выглядеть.

Безупречная позиция

В июне 1941 года официальная позиция Берлина была такова: удар вермахта был превентивным, предотвращавшим готовившуюся сталинскую агрессию. Позже эту же версию адвокаты нацистских вождей будут продвигать и во время Нюрнбергского процесса. Но на процессе было документально доказано — план «Барбаросса» готовился без привязки к каким-либо действиям СССР, и никаких фактов, указывавших на подготовку Москвой наступательной войны против Германии, нет.

Но летом 1941 года всё могло повернуться иначе. Лондон мог принять версию Берлина, объявив СССР агрессором, что открывало дорогу к заключению мира между Третьим рейхом и Великобританией. Могли склониться к данной позиции и Соединенные Штаты, к тому моменту в войне не участвовавшие.

Такой сценарий кажется невероятным с позиций современности, но в 1941 году ничего невозможного в нем не было.

Заявлением ТАСС от 14 июня Советский Союз еще раз демонстрировал собственное миролюбие, подчеркивая, что верит в соблюдение пакта германской стороной.

Внешнеполитическая позиция СССР в итоге оказалась безупречной. Вопрос о том, кто тут агрессор, мировым сообществом был разрешен однозначно. И это в итоге привело к заключению антигитлеровского союза между СССР, Великобританией и США. Союза, который не только стал победным, но и определил структуру международных отношений на десятилетия вперед.

Те, кто скажет, что цена этой большой политической игры была колоссальной для советского народа, абсолютно правы. Но сказать, куда привел бы иной сценарий, тоже не получится. Цена любого решения в переломные моменты истории всегда крайне высока.