Контрударными темпами. Была ли Красная армия готова к войне с Германией
«Уже летом 1941 года многие немецкие военачальники отмечали, что здесь, на Востоке, война идёт совершенно по-другому, не так, как на Западе, и что русские дерутся очень ожесточённо — даже когда их окружают, они не сдаются сразу и не бегут, а бьются до последнего».
О том, какими были первые месяцы Великой Отечественной войны, как наша армия готовилась к нападению Германии и почему военные поражения лета 1941-го не стали поражением для государства, «АиФ» рассказал доктор исторических наук, профессор, научный директор Российского военно-исторического общества Михаил Мягков.
Боевой опыт был, но...
Константин Кудряшов, aif.ru: Михаил Юрьевич, часто приходится слышать, что трагические события лета 1941 года были обусловлены либо тем, что армия вовсе не готовилась к войне, либо тем, что готовилась как-то странно. Что же было в реальности?
Михаил Мягков: в реальности к войне, причём к войне большой, армию готовили. Уже 1 сентября 1939 года, в день начала Второй мировой, в СССР была введена всеобщая воинская обязанность. Сравните цифры: к сентябрю 1939-го в Рабоче-крестьянской Красной армии (РККА) состояло 1,9 миллиона человек, а к июню 1941-го — более 5 миллионов. Это что касается количества. Насчёт качества разговор особый. Есть такое выражение — «генералы всегда готовятся к прошедшей войне». Когда говорят про 1941 год, почему-то под прошедшей войной понимают Первую мировую. Хотя у РККА был опыт современных военных действий — это отражение японской агрессии на Халхин-Голе 1939-го и Советско-финляндская война 1939–1940 годов. Сразу по окончании финской войны, в апреле 1940-го, Сталин назначил совещание при ЦК ВКП(б), куда пригласили и командиров — от командующих фронтом до комбатов. Говорили о том, чего в армии не хватает — современных танков, средств связи, тяжёлой артиллерии, автоматического оружия... Слова с делом не разошлись, полноценную подготовку к войне начали сразу же. Прежде всего с выдвижения тех полководцев, кто проявил себя в последних конфликтах. Наркомом обороны стал Семён Тимошенко, под командованием которого был осуществлён прорыв Линии Маннергейма, позже начальником Генштаба РККА назначили Георгия Жукова, победителя японцев на Халхин-Голе.
— Почему же при такой серьёзной подготовке РККА летом 1941-го оказалась на грани военной катастрофы?
— Преувеличивать опыт, полученный в ходе боёв на Халхин-Голе и в Советско-финляндской войне, тоже не стоит. В первом случае с обеих сторон участвовали десятки тысяч человек, во втором — сотни тысяч. А ведь в те же годы немцы осуществляли победоносные военные кампании на тысячекилометровых фронтах с участием миллионов солдат! Это совсем другой масштаб, это армия, вооружённая до зубов, готовая к развёртыванию в считаные дни. Да, если сравнивать армии СССР и Германии, то может показаться, что к июню 1941 года у нас было превосходство. Часто оперируют такими цифрами: мол, немцы сосредоточили против нас почти 4 тысячи танков и более 3,5 тысячи самолётов, а в РККА было 22 тысячи танков и почти 18 тысяч самолётов. Но, во-первых, учтём, что в западных военных округах СССР находилось около половины танков и самолётов. А во-вторых, многие из них были устаревшими, с выработанным моторесурсом, подлежащими ремонту. К тому же новые машины — это одно, а экипажи для них — совсем другое.
К 22 июня 1941 года на новые самолёты успели переучиться лишь 209 лётчиков... Нападение Германии произошло, когда наша армия обновлялась и количественно, и качественно, то есть была в нестабильном и переходном состоянии.
Виноваты чистки?
— Если говорить о нестабильности, насколько правы те, кто утверждает, что чистки комсостава РККА в период репрессий 1937–1938 годов снизили боеспособность армии?
— Фактор репрессий отрицать нелепо, но и спекулировать на этом тоже не стоит. В период репрессий из РККА было уволено около 40 тысяч человек, и это не только репрессированные — уволить могли и за пьянство, например. Около трети всех уволенных были приговорены к высшей мере. А четверть уволенных вернули в строй как раз к 1941-му... Теперь вспомним, как выросла общая численность РККА после введения всеобщей воинской повинности — больше чем в 2,5 раза! Мы бы и без репрессий испытывали огромные трудности по части наличия и подготовки командиров. Репрессии повлияли на командиров в психологическом плане: примешь ты решение, а вдруг тебя за это накажут? Это и проявилось летом 1941 года. Пример — генерал Дмитрий Павлов, командующий Западным особым военным округом. Он знает, что главное — не поддаваться на провокации и не дать немцам повод представить СССР агрессором от случайно выпущенного снаряда. Поэтому Павлов перед войной решает отвести артиллерию в тыл. Наступает 22 июня, Павлов звонит Василию Кузнецову, командующему 3-й армией, и спрашивает: «Где твоя артиллерия?» Тот рапортует: «На позициях, громит противника!» И вот ответ Павлова: «Слава богу, нашёлся хоть один, кто знает, что делать»... 22 июля Павлова расстреляют за неисполнение должностных обязанностей. А вот Кузнецов, который по факту ослушался приказа, пройдёт войну до конца — бойцы именно его армии водрузят над Рейхстагом Знамя Победы.
— Это не единичный пример?
— Нет, конечно. Есть и другие, скажем случай Рокоссовского. Константин Константинович ведь был репрессирован. Но он, едва узнав о нападении Германии, не просто проявляет инициативу, а идёт на превышение полномочий. Ему, командующему 9-м механизированным корпусом, отлично было известно, что сила танкового соединения не только в танках, но и в тракторах, и в автомобилях. Маршал Баграмян вспоминал о его действиях, как о каком-то чуде: «Рокоссовский в первый же день войны на свой страх и риск вскрыл центральные склады с горючим, забрал из окружного резерва все машины, посадил на них пехоту и комбинированным маршем двинул впереди корпуса... Мы не могли поверить своим глазам». Немцы, кстати, тоже не верили, пока Рокоссовский после марша в 200 километров не нанёс им контрудар — один из первых успешных. Именно после этого кровопускания Эвальд фон Клейст издал приказ: «Слухи о прорвавшихся советских танках вызывают панику... Я запрещаю использовать слова «русские танки прорвались»...
«Колосс-Россия недооценён»
Если РККА лишь подошла к грани катастрофы, но сумела на ней удержаться, то план «Барбаросса» быстро перешагнул эту грань и посыпался. Постоянные контрудары Красной армии (подчеркнём: не жёсткая стационарная оборона, которую можно обойти, а именно контрудары, ставящие противника в неловкое положение) не только измотали немцев, но и дали возможность руководству страны осуществить самое главное — эвакуацию промышленных предприятий и людей в глубокий тыл: на Урал, в Сибирь. Без этого никак нельзя было выиграть большую затяжную войну. Но мы это сделали. Уже 11 августа 1941 года начальник Генштаба сухопутных войск Германии Франц Гальдер отметит: «Колосс-Россия, который сознательно готовился к войне, был нами недооценён.
Это утверждение можно распространить на все хозяйственные и организационные стороны, на средства сообщения и в особенности на чисто военные возможности русских».